Тени столь жестокие - Лив Зандер

— Я… — Малир посмотрел, как Себиан соскользнул с камня и подошёл к нам, затем снова взглянул на меня и кивнул. — Да. Ночь холодная. Тебе стоит вернуться внутрь.

Себиан обвил меня рукой за плечи, притянул к теплу своего тела и развернул нас в сторону Тайдстоуна, затем бросил взгляд через плечо на Малира.

— Ты идёшь?

— Нет, — сказал тот и снова обратился к океану. — Думаю, останусь здесь ещё ненадолго.

Глава 29



Галантия

Наши дни, Тайдстоун

Что-то пронзило моё сердце, вырываясь вверх, к горлу, прежде чем ударило в пищевод. Я вздрогнула и проснулась от собственного всхлипа, моргая сквозь оранжевую дымку, что отбрасывали в комнату тлеющие угли. Что это был за звук? Боги, почему же мне так жарко?

— Ш-ш, ты всхлипывала во сне, поэтому я решил тебя разбудить, — нахмуренный Себиан склонился надо мной, его тело плотно прижималось к моему на нашей общей постели, а пальцы ласкали мою руку сквозь чёрную сорочку. — Твоя пустота тянет мои тени.

Так ли это?

Очередной рывок в сердце, и я прижала ладонь к груди, туда, где тысяча кинжалов впивалась прямо в сердце.

— Больно.

— Иди сюда… — Себиан обхватил меня за талию и потянул наверх себя, его тело было обнажено, кроме хлопковых брюк. — Посмотрим, удастся ли нам успокоить твою пустоту, мм? Я волью в тебя больше теней.

Они заструились в меня, и вены вспыхнули безумным жаром. Возбуждение опалило дух, воспламенило душу, и волна желания смела прочь всякий здравый смысл. О боги, что это со мной?

Сознание затуманилось, и я прижалась тазом к нему, впиваясь пальцами в его твёрдую грудь, снова жалобно всхлипнув от боли.

— Со мной что-то не так.

— С тобой всё в порядке, — простонал он, приподнимая бёдра, и я ощутила, как его член твердеет подо мной. — Это совершенно естественно для нашего вида. — Его рука скользнула к моему бедру, он стянул вниз моё бельё и позволил пальцам исследовать влажные складки. — Блядь, ты насквозь мокрая. Как там твоя пустота?

— Всё ещё больно, — вскрикнула я, хотя не переставала тереться клитором о его живот, всё яростнее, пока Себиан стянул свои брюки достаточно, чтобы освободить твёрдый член.

— Ш-ш… я позабочусь о тебе. — Его ладони легли на мои бёдра и направили меня вниз, насаживая. Он вошёл в меня так легко, наполняя так идеально, что из горла вырвался долгий стон. — Возьми всё, что тебе нужно.

Я выпрямилась, начала двигать бёдрами, оседлав его. Он сорвал с меня сорочку — или, может быть, это сделала я сама, — трудно было сказать. Сознание затуманилось, чувства тонули в тенях и наслаждении, переплетавшихся в самой глубине. Ммм, Себиан так прекрасно ощущался между моих бёдер, особенно когда его руки сминали мою грудь, позволяя соскам напрячься и затвердеть до боли.

— Вот так, милая, — выдохнул Себиан, его черты искажались от наслаждения. — Ты так хорошо меня обхватываешь.

Моё тело двигалось само собой, навстречу каждому его толчку. Дыхание сбилось, мышцы дрожали, наслаждение внизу нарастало всё сильнее.

Ещё. Мне нужно ещё!

Где-то глубоко внутри моя пустота распахнулась настежь, втягивая в себя все тени поблизости. Чёрные щупальца поднимались с кожи Себиана и устремлялись в меня, его зубы скалились от этого ощущения. Поток тьмы кружил голову, посылая волны экстаза по венам, превращая боль в далёкое воспоминание…

Пока поток не начал замедляться.

Ещё медленнее.

Превратился в тонкую струйку, грозившую оставить меня пустой. Такой пустой…

Паника поднялась, и я задвигалась быстрее, всё яростнее терлась клитором о его твёрдое тело.

— Больше, пожалуйста…

— Сладкая, я и так на самом краю, — простонал Себиан. — Можешь закрыть свою пустоту? Хоть немного, чтобы облегчить поток?

— Нет… — моя кровь кипела и ревела в ушах, заглушая остатки разума. Я не могла. Не хотела! — Пожалуйста, Себиан, так больно.

— Ш-ш… всё хорошо. Иди сюда, поцелуй меня. — Его пальцы зарылись в мои волосы, притянули губы к нежному, неторопливому поцелую, прежде чем он прошептал: — Я о тебе позабочусь, обещаю. — Его глаза, сияющие даже в лунном свете, искали мои. — Сделаем так. Ты слушаешь, милая?

Я кивнула.

— Возьми одеяло, на улице холодно. Поняла?

Я вцепилась в ближайшую теневую ткань.

— Угу.

— Хорошо, держись. — Поддерживая меня одной рукой за ягодицы и прижимая другой к себе, он поднялся на ноги. — Я отнесу тебя к Малиру, слышишь?

Я обвила его талию ногами, что сделало почти невозможным продолжать трение о него.

— Но…

— Никаких «но». Что бы ни было между нами тремя, это не помешает каждому из нас любить тебя как следует, понимаешь?

Нет. Я ничего не понимала, пока холод кусал босые ступни, а тело неловко тёрлось о него — гналось за наслаждением, лишь бы отвлечься от боли. Боги, эта боль…

— Так больно!

— Да чтоб тебя, отвернись! — прошипел Себиан на стоявшего неподалёку стража, торопясь к дверям канцелярии, и… Тени! Они просачивались из-под двери Малира, заставив Себиана резко остановиться. — Дерьмо, это не к добру. Сладкая, мне нужно, чтобы ты поглотила…

Они закрутились, как буря, и хлынули в мою пустоту. Я вскрикнула от божественного ощущения, задрожала, всё тело затрепетало от удовольствия. Боль растаяла, уступив место такой мощной волне, что она грозила расколоть меня надвое.

— Ты только что кончила, сладкая? — спросил Себиан, практически врываясь в дверь и таща меня в канцелярию.

Тени.

Тени повсюду!

Они закружились вокруг нас, словно песчаная буря в полночь, задушив весь свет в комнате, пока Себиан не захлопнул дверь.

— Малир?

Моя пустота втягивала тьму с такой силой, что порывом поглотила весь мрак, втягивая его в меня, и по телу разливались волны чистого восторга. Стул опрокинулся, книги с глухим стуком упали на пол.

Огонь в камине вспыхнул ярким пламенем, отбрасывая красный свет на сгорбленную фигуру, стоявшую на четвереньках над гнездом из теневой ткани. Нагой. Кожа оплетена чёрными линиями, глаза — сплошь чёрные, из уголков стекали тени, словно чернила с пера.

— Дерьмо… — пробормотал Себиан. — Милая, ты со мной? Потому что мне нужно, чтобы ты сняла с него хоть часть этих теней.

Он поднёс меня к гнезду и опустился на колени. Одеяло соскользнуло с нас.

Малир наконец повернул голову. Его взгляд впился в место, где я была, насаженная на член Себиана. Всё его тело начало содрогаться.

Потом он зашипел.

Себиан напрягся подо мной.

— Мне конец.

Я