Долгая игра - Рейчел Рид

— Но сейчас ты в моногамных отношениях?

— Да. И рад этому. Мне нравится быть с... ним, и я не скучаю по... — Он покрутил ладонью в воздухе. — Беспорядочному сексу. Тогда это было прикольно, но теперь я хочу только... его.

Илья с Шейном говорили о других мужчинах. Пару лет назад он, стараясь сохранить непринужденный тон, сказал Шейну, что не возражал, если тот решит заниматься сексом с другими мужчинами, когда они не вместе. А так бывало большую часть времени. Шейн осознал свою ориентацию примерно в то же время, что и чувства к Илье. Вполне резонно с его стороны было стремиться исследовать секс за пределами того, что мог дать ему Илья. Какая разница, если его сердце принадлежало Илье? Так Илья твердил сам себе.

Шейн принял в штыки такое «разрешение». Он подумал, что таким способом Илья косвенно давал понять, что изменял ему или хотел изменить. На это Илья ответил, что они не являются собственностью друг друга. В итоге Шейн в ярости выскочил из дома Ильи в Оттаве и умчался обратно в Монреаль. Вместо одной из нечастых ночей, которые они могли провести вместе, оба получили ночь одиночества и душевных метаний. После этого Шейн три дня игнорировал сообщения Ильи.

А на четвертый день позвонил из своего номера в отеле в Филадельфии и спросил:

— Ты реально не против, если я буду спать с кем-то другим?

И тогда Илья понял, насколько будет против. Ему стало тошно от мысли, что кто-то другой прикоснется к Шейну. Почему тот спрашивал? Потому что уже сделал это, или только собирался сделать? Или по какой-то другой причине? Может, кто-то уже направлялся в его номер в этот самый момент…

Но Илья ответил лишь:

— Конечно, нет. Если это то, чего ты хочешь.

— Я не хочу, ты, долбаный идиот! — рявкнул Шейн.

Илью накрыло настолько мощной волной облегчения, что он едва не рухнул на колени в своей гостиной.

— Мы счастливы вместе, — сказал Илья своему психотерапевту.

— Но, когда вы в разлуке…

— Я несчастен, — признался он. — Несчастнее, чем он, я думаю.

— Почему ты так думаешь?

— У него есть друзья, семья. Он живет недалеко от родного города, места где вырос, его лучший друг знает о нас. У него есть еще близкая подруга, которая тоже в курсе. Он не одинок.

Галина кивнула и сделала несколько заметок.

— Есть ли в твоей команде или, может быть, среди других людей кто-то, кому ты мог бы открыться? Пусть сказать не всю правду, но хотя бы частично поделиться?

Илья не мог с уверенностью кого-то назвать. Одним из вариантов, разумеется, был Харрис. Открытый гей, очень милый, с ним было легко общаться. Но также он работал в менеджменте команды и, честно говоря, слыл сплетником, пусть и довольно безобидным.

По какой-то причине Илье на ум пришел Трой Барретт. За последние несколько недель он сделал вывод, что Трой, возможно, не совсем натурал. Во-первых, тот не единожды задерживался взглядом на обнаженной груди Ильи (не то чтобы Илья мог ему или кому-то другому поставить это в упрек), а во-вторых, явно был неравнодушен к Харрису.

Возможно, Трою тоже нужно было с кем-то поговорить.

— Может быть и есть, — наконец ответил Илья. — Думаю, это было бы неплохо. Хотя бы попробовать.

Он был уверен, что ни один из товарищей по команде не проявит себя мудаком, узнав о его бисексуальности, но также не сомневался, что такое откровение позволит всем легко догадаться об остальном. Если парни будут знать, что он бисексуал, а Шейн — гей (потому что к этому моменту до большинства игроков Лиги уже дошли слухи), плюс Илья с Шейном трудятся летом бок о бок...

В общем, не нужно быть гением, чтобы все сопоставить.

Пусть лучше хоккейный мир думает, что Илья интересуется только девушками, а с Шейном они — просто друзья, которые совместно занимаются благотворительностью. До сих пор это срабатывало.

— Я вижу некоторый дисбаланс, — заключила Галина. — Твой парень...

— Шейн, — Илья, вдруг осознал, что им обоим, вероятно, надоело ходить вокруг да около. — Ты знаешь, кто он. Его зовут Шейн.

Как обычно, на ее лице не отразилось никакого удивления.

— Шейн, — повторила за ним она, — кажется, очень доволен собственной жизнью. А ты ради него решился на многое.

— Ради нас обоих, — поправил ее Илья.

— Конечно. Но, может быть, тебе следует больше внимания уделять собственным желаниям и потребностям.

Илья задумался, а затем фыркнул.

— Вчера я чуть не купил машину. Lotus Evora. Цвета морской волны. Совершенно неподходящая машина для езды по Оттаве. Я продал большую часть своей коллекции автомобилей, когда переехал сюда. Но я просто хотел... Даже не знаю. Почувствовать себя прежним, типа.

— Что заставило тебя отказаться от этой идеи?

— Наверно, я понял, что это не сделает меня счастливым. Я уже выбрал все опции и собирался позвонить дилеру, но решил, что поступаю глупо. Я бы все равно грустил, но с синей машиной в гараже.

— Для многих шопинг — своеобразная терапия. Покупка всяких ненужных вещей. — Она улыбнулась. — В моем случае это, как правило, новый комплект постельного белья, но, вероятно, у нас с тобой просто разные уровни дохода.

Илья улыбнулся в ответ и сказал по-английски:

— Счастье не купишь за деньги, да?

Она рассмеялась и продолжила по-русски:

— Почему ты продал свою коллекцию автомобилей, когда переехал в Оттаву?

— Машины больше не делали меня счастливым. Когда я думал об этой коллекции, она казалась мне идиотизмом. Столько денег вбухано в машины, на которых я почти не ездил. Все деньги от их продажи я вложил в Фонд Ирины.

— Это никак не было связано с тем, как относился к твоим машинам Шейн?

Илья солгал бы, ответив отрицательно. Шейн, без сомнения, считал блажью коллекцию спорткаров. Он не понимал этой одержимости и боялся, что Илья погибнет в аварии на высокой скорости. Возможно, Илья продал их, потому что хотел стать лучше. Человеком, у которого есть практичный полноприводный внедорожник для зимних условий.

— Может быть, отчасти.

— Ты многое изменил в своей жизни, основываясь на отношении Шейна к тем или иным вещам?

Илье не нравилось, к чему