Искра вечного пламени - Пенн Коул

Чтобы сохранить бесстрастное выражение лица, понадобился весь мой самоконтроль, до последней капли.

— Да, конечно.

— Знаю, в тот день во дворце Лютер вел себя с тобой не очень любезно. Это лишь потому, что он беспокоился обо мне и сильно винил себя в том, что пострадали дети. Если опасность грозит тем, кто ему дорог, он становится слегка… — Лили согнула пальцы, изобразив когтистую лапу, оскалилась и зарычала.

Я нервно сглотнула:

— Я думала, тот инцидент спровоцировал Эльрик.

— Да, он. Не нарочно, разумеется. Кстати, Эльрик тоже хороший парень, но ты, наверное, и сама заметила, да? Он сказал, что разговаривал с тобой. Сказал, что ты очень милая и…

— Тогда почему Лютер винил себя? — Наверное, я нарушала целый том правил королевского этикета, перебивая Лили каждый раз, когда она начинала говорить, но было ощущение, что, если этого не делать, мы простоим тут до весны.

— Ну, Лютер — верховный генерал Королевской Гвардии, поэтому отвечает за безопасность всех обитателей дворца. Если с кем-то что-то случается, он винит себя, даже если пострадавшие сами виноваты. — Лили закатила глаза. — Однажды два наших двоюродных брата заигрались и упали с лестницы. По-моему, Лютер не спал неделю. Он бродил по дворцу чернее тучи. — Лили потерла подбородок, с поразительной точностью изобразив старшего брата, и хихикнула. — По его приказу стражи сопровождали каждого ребенка во дворце, пока дядя Ультер, то есть король Ультер, не велел ему отменить приказ. Спасибо Блаженному Клану за это!

Ласковая фамильярность, с которой Лили говорила о Лютере и о короле, выбила меня из равновесия. Слишком долго я воспринимала этих людей чисто номинальными лидерами. Принц, наследник монарха. Король, правитель нашего королевства. Странно было думать о них как о семье — кузенах, дядьях, братьях и сестрах, — как о людях, которые любят и оберегают друг друга. Теперь они казались человечнее, да еще и настолько, что мне было очень не по себе.

— В общем, да, в прошлый раз Лютер вел себя с тобой некрасиво, но он хороший. Никто не верит, когда я так говорю. Его просто неправильно понимают. — Улыбка Лили померкла, лицо омрачилось сестринским стремлением защитить брата, которое я слишком хорошо знала. — Все вечно пытаются использовать его, чтобы подобраться к монарху, или лебезят перед ним, потому что однажды он станет королем. Лютер не может никому доверять. — Лили снова наклонила голову набок, ее лицо стало задумчивым. — Но, думаю, он доверяет тебе.

— Абсолютно уверена, что насчет этого ты ошибаешься.

— Ничего подобного. Думаю, он доверяет тебе, потому что ты ему дерзила. Ему никто никогда не дерзит. — У Лили заблестели глаза. — По-моему, Лютеру это понравилось.

— Я не… Я не дерзила ему. Это он дерзил. А я просто выполняла свою работу. — Я сделала паузу и покачала головой. — В каком смысле ему понравилось?

— Хочешь как-нибудь поужинать с нами во дворце? — Я захлопала глазами. — Можешь даже, ну, Теллера привести. Вчетвером поужинаем. — Улыбка Лили получилась ослепительной и до болезненного невинной.

Тут меня осенила догадка. Лили наверняка известно, что Лютер не одобряет ее отношения с Теллером: ее брат явно проигнорировал мой совет оставить их в покое. И если она насильно подружит нас с Лютером, может, у него поубавится желания вмешиваться.

Идея симпатичная. Абсурдная, невозможная, но симпатичная.

Я собралась отказать принцессе, но в ее глазах сиял настолько бесхитростный оптимизм, что у меня язык не повернулся разбить ей сердце.

Я потянулась и взяла ее за руку. От моего прикосновения Лили вздрогнула, но ее пальцы тотчас сомкнулись вокруг моих.

— Спасибо за приглашение, Лили, ты очень любезна. Я… я подумаю.

У принцессы аж лицо вытянулось.

— Но мы будем рады видеть тебя у нас в любое время, — быстро добавила я. — У нас, конечно, не королевский дворец, но накормить гостя ужином мы всегда готовы. — Я легонько сжала ей руку. — И не будет ни сплетен, ни критики. По крайней мере, это я могу тебе обещать.

Правда, но не вся. Узнай наш отец, что Теллер сошелся с принцессой из Потомков, критику он наверняка выскажет, причем не стесняясь в выражениях, но я была уверена, что он никогда не выскажет ее при Лили. В нашем доме он отнесется к ней с добротой и приятием, которых Теллер в том клятом дворце ни от кого уж точно не дождется.

Лили просияла, успокоенная моим приглашением:

— Правда? Ты не будешь возражать?

— Конечно нет. Друг одного Беллатора — друг всех Беллаторов.

Лили схватила другую мою руку и, подпрыгнув от восторга, прижала обе мои ладони к груди.

— Было бы чудесно! Приду с удовольствием. И может… Может… ты научила бы меня целительству. Если ты не против. Если тебе позволено.

— Ты хочешь стать целительницей?

— Нет, Блаженный Клан, нет! — выпалила Лили, судя по голосу, почти испугавшись такой мысли. — Я не могу. Не потому, что плохо быть целителем. Помогать людям — это очень… очень… — Лили вздохнула. — Просто мне родные не разрешат. Нам просто… не дозволено работать. По крайней мере, за пределами дворца и без охраны Королевской Гвардии.

Не дозволено работать. Я едва не фыркнула.

— Но мне все равно хотелось бы научиться. Если… если ты не против. Такие знания очень пригодятся на случай… на случай, если у меня однажды появятся дети.

В глазах у Лили мелькнула такая боль, что у меня сердце екнуло. Я поняла, что осталось невысказанным, — дети не от моего брата; дети, которые не будут обречены на смерть из-за смешанного происхождения.

Я улыбнулась и стиснула ее ладони:

— Я буду с удовольствием учить тебя, Лили. Приходи в любое время.

«За такое Лютер может меня убить, только когда меня это останавливало?»

Глава 23

— Итак, Теллер… Сегодня я видела Лили.

Теллер замер с вилкой у рта, побледнев как полотно. Взгляд бедняги заметался через стол от отца ко мне, в равной степени выражая «Что ты затеяла?» и «Боги, Дием, что бы ты ни затеяла, не надо!».

— Она пригласила нас на ужин к себе домой, — продолжала я. — По-моему, она пытается свести меня со своим братом.

Теллер подавился едой, и отец как следует похлопал его по спине.

— Что это за Лили такая?

— Наша общая подруга, — ответила я. — Ровесница Теллера и моя бывшая пациентка.

— А ее брат? Я его знаю? — Отец глянул на меня поверх очков для чтения. — Мне следует его знать?

— Не беспокойся о нем, отец. Я скорее руку себе отрублю, чем стану встречаться с этим типом. Правую руку. — Я мило улыбнулась Теллеру, который смотрел так, будто хотел лично провести мне ампутацию. — Зато я пригласила Лили к нам на ужин. Без ее брата.

— Ты пригласила Лили… сюда? — спросил Теллер. — К нам в дом?

Отец просиял, в блаженном неведении о злом взгляде Теллера.

— Какая замечательная идея! Теллер, мы с удовольствием примем у себя твою девушку.

— Она не моя… Мы просто друзья, и только.

— Хорошие друзья. — Я подвигала бровями. — Очень близкие.

Отец явно смекнул, почему я дразнюсь, и медленно расплылся в улыбке:

— Она хорошенькая, эта Лили?

— Отличный вопрос, отец! По-моему, она хорошенькая. Теллер, а как по-твоему, она хорошенькая?

Теперь братишка откровенно буравил меня злым взглядом.

— Да. Она очень хорошенькая.

— Очень хорошенькая! — повторила я, подмигивая отцу.

— Зря ты пригласила Лили к нам, — процедил Теллер. — Скажи ей, что ты передумала.

— Что не так с нашим домом? — спросил отец.

— Да, Теллер, что не так с нашим домом? — эхом повторила я.

Под столом обутая в сапог нога пнула меня по голени. Я закусила губу, чтобы не расхохотаться.

— Ты