Его хорошая девочка - Наталья Соболевская

— Беркутов, зуб даю, я тебя поколочу, — стоило отцу уйти, и на этот раз рассчитываю — окончательно, зашипела я, будучи ещё под кроватью.

— Ага, как только из норы своей выберешься, так сразу и приступай, — усмехнулся Никита и заглянул под кровать. — Ты как вообще сюда умудрилась протиснуться?! — изумлённый мужчина, далеко разведя друг от друга большой и указательный пальцы, измерил ими расстояние между полом и боковым корпусом кровати. — Даже ребёнок бы не пролез.

— Да какая теперь разница, — заворчала я и потянулась руками к Никите. — Вытягивай меня, пока я тут себе лишнюю фобию в виде клаустрофобии не заработала, мне и одной боязни высоты по самую макушку хватает. А-ай, руки не оторви…

Если бы, когда выползла из-под кровати, на мне была хотя бы малюсенькая тряпочка, сразу бы выдала Беркутову звездюлей, а так, пока искала халат, пока надевала, остыла чуть-чуть. Но всё равно, затянув на талии пояс, сразу посчитала своим долгом Никиту толкнуть в грудь. А Беркутов, со своей стороны, мог бы и пошатнуться, от него бы не убыло, а мне маленькое, но утешение.

— Вот объясни, зачем ты это сделал?

— Были причины.

— Какие?!

Если Никита расслаблен и спокоен, как йог после пятичасовой медитации, то меня аж трясёт от возмущения. Не находись рядом с нами отец, вопила бы так, что у бунгало крыша подпрыгивала.

— Теперь ты не будешь прятаться от отца и делать вид, что мы с тобой ни-ни, только за руки держимся, и не погонишь меня на диван, если он к тебе или мы к нему в гости заявимся, — тоном словно разговаривает с малолетним ребёнком, пояснил Беркутов, ткнул мне в нос пальцем, развернулся и направился к шкафу.

— И всё?

Чёрт побери, второй глаз задёргался.

— Ну лично мне бы и этой причины хватило, но есть ещё одна, — стягивая с вешалки первую попавшуюся футболку, заявил мужчина, а продолжил лишь, когда его голова появилась из горловины. — Ты говорила Сергею Юрьевичу, что не поедешь домой, а он всё равно приехал. Значит, намерен настаивать на отъезде. И будет напирать на то, что имеет первоочередное право решать, как для тебя лучше. А я ему сейчас наглядно показал, что ситуация кардинально переменилась и теперь в твоей жизни главный — я, а не он. Да, Варя, именно я. Так уж устроена жизнь, вначале у нас на первом месте родители, а после — человек, с которым связываешь жизнь и заводишь семью. Каждому родителю приходится пережить этот переломный момент, и нам когда-то придётся. Как-то так, — подытожил Никита и, застегнув молнию на джинсах, шагнул к выходу, раскрыл дверь, а когда его одна нога уже стояла в коридоре, обернулся и подмигнул. — Поторопись, Сергей Юрьевич ждёт.

К тому моменту, когда привела себя в божеский вид, оделась и появилась в гостиной, в комнате стояла пыль до потолка, потому как отец с Беркутовым, столкнувшись лбами, жарко спорили.

— Ты меня не понимаешь, потому как попросту не способен. Ты не отец и даже не догадываешься, что это такое — родной ребёнок, — басил папа несвойственным ему раздражённо-возбуждённым тоном. Он нервничал, это было заметно и по раскрасневшемуся лицу, и по дрожащим рукам, и по волосам, что обычно аккуратно лежали, а сейчас торчали в разные стороны.

— Сергей Юрьевич, я ещё раз вам повторяю, не меньше вашего беспокоюсь за Варю и обещаю, ни на секунду от неё не отойду, — не менее эмоционально, чем отец, гнул Беркутов свою линию.

Простояв в проходе не меньше минуты, покашляла. И ничего! На меня даже не посмотрели.

Ладно….

Такой же невидимкой обогнула накрытый для завтрака стол и присела напротив чистой тарелки. К слову, тарелки папы и Никиты также стояли пустыми, видно, совсем не до еды моим любимым мужчинам.

— Бессмысленный у вас спор, — вынесла я вердикт. — Вроде как я не умалишённая, чтобы права голоса не иметь. А вы без меня обсуждаете возвращаться мне домой или нет. Пап, я тебя очень люблю, — коснувшись плеча родителя, напомнила я, — но давно уже выросла, пора поднять крыло и выпустить из гнезда. Моя работа в отеле ещё незакончена, поэтому обратно домой я с тобой не поеду. Я так решила, и тебе ничего не остаётся, как только это принять.

Беркутов после моих слов одобрительно кивнул, а папа, заметив это, досадно скривился.

— Уверена, что так решила именно ты, а не кто-то тебе навязал своё мнение?! — впервые в жизни папа на меня закричал.

— Варя, по-вашему, совсем, что ли, безвольная? Куда поведут, туда и пойдёт?! — рявкнул Никита, резко поднявшись со стула.

— Папа, если хочешь знать, сначала Никита поддерживал твою идею, это я переубедила его, что мне надо остаться в отеле. Так что это только мой осознанный выбор, — тоже не усидела и встала.

— Без разницы сколько тебе лет. Я твой отец! Никогда не выдвигал тебе ультиматумы, но сейчас ты сделаешь так, как скажу, — категорично потребовал отец и вслед за мной выпрямился в полный рост.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍