Ржавчина - Виктория Юрьевна Побединская

Август улыбается, и когда он такой, беззаботный и легкий, рассказывающий о чем-то столь же забавном, я не могу оставаться на месте. Мои руки сами обнимают его за шею, и я шагаю ближе, оставляя в уголке его рта поцелуй.

– Ого, – ухмыляется он. – Куда делась моя робкая Принцесса?

Я просто смотрю на него, улыбаясь. В голову лезет всякая ванильная чепуха и я даже рада, что говорю мало, иначе выдала бы сейчас что-то вроде: «Кажется, она влюбилась в тебя без памяти, растеряв и скромность, и гордость, и даже не представляет теперь, что с этим делать».

– Ты теперь такая красивая, – произносит он, и мое сердце радостно замирает.

– А раньше что, не была? – шепчу я, чувствуя, как тону в его глазах. Они необыкновенные, и это не литературное сравнение вовсе. У Августа они действительно очень необычные. Глубокие, манящие, как у зовущих моряков сирен. А сами радужки, как море, синее, бушующее, но с яркими янтарными каплями, как будто бликами солнца на воде.

– И тогда была, но сейчас особенно.

Я парю, поднимаясь к седьмому небу.

– Хочешь еще кое-чему научу? – хитро улыбается он. – Приоткрой рот и высуни язык.

– Чего?

– Ну, давай, – лыбится он, заставляя мое сердце биться, как у кролика. Оно стучит так, что вот-вот вырвется из груди. Но я решаюсь и, прикусив губу, все же делаю, как он говорит.

– Нет, не так, – смеется Август, глядя на мои попытки. – Сильнее.

А потом наклоняется и, как будто хочет облизать мороженое, скользит своим языком по моему. Я взвизгиваю, отскакивая назад, и собираюсь треснуть его по голове, но Август с хохотом тут же ловит меня, вновь заключая в объятия. А в следующую секунду целует уже по-настоящему. Смело и глубоко, почти не позволяя мне отвечать, словно доказывая губами, как он тоже скучал все эти годы. Между нами бурлит просто какая-то безумная энергия. Яркая. Живая. Магнетическая.

Я поднимаю руку, касаясь его щеки, но Август мягко перехватывает ее, направляя выше, за плечи, к своим волосам. И я понимаю, чего он хочет от меня. Он закрывает глаза, когда я пропускаю его вьющиеся локоны сквозь пальцы, а все мое тело затопляет необъяснимое желание. Желание резко сжать эти упрямые закручивающиеся кольцам пряди и потянуть на себя, чтобы стать ближе, и когда я невольно делаю так, поцелуй перерастает в сжигающее все на своем пути пламя.

– Моя девочка, – шепчет Август. Каждое его слово, словно пенящееся шампанское теперь ударяет в голову.

В этот момент мне становится наплевать на мнение семьи, этой школы и окружающих. «Если я и буду жалеть, то только об одном, – вспоминая его предупреждение, думаю я. – О том, что не сделала этого раньше».

Я не знаю, сколько проходит времени, но когда мы отрываемся друг от друга, на улицу опускается темнота. Мы идем вдоль границы наших миров, держась за руки. В воздухе пахнет грозой, и становится прохладно. Август вдруг останавливается.

Из подъехавшего к остановке автобуса выходят Сольдо и Ив. Почти одновременно оборачиваются, взглядами останавливаясь на наших соединенных руках. А потом проходят мимо, будто ничего не видели.

Глава 32. Август

Следующие несколько недель нам очень успешно удается скрывать свои чувства. По большей части благодаря моим врожденным актерским способностям. Ну и конечно железной выдержке.

– Кто это тебе постоянно бомбит? – спрашивает Сет в понедельник в школе. Нам с Анной приходится много переписываться, и я совру, если скажу, что не жду, когда экран загорится входящим сообщением. – Дай гляну, а то ты так лыбишься, будто кто-то шлет тебе секси-фотки.

– Обойдешься, – скалюсь, засовывая телефон в карман. – Не в этот раз, бро.

Сет косится краем глаза, но я к этому взгляду давно привык. Все подвох выискивает.

– Расслабься, – обнимаю я его одной рукой и добавляю, подмигивая: – Как только закончу, тебе номерок подкину.

– Придурок, – со смехом стряхивает он мою руку.

Когда в поле нашего зрения появляется Анна, все внутри у меня моментально напрягается. Я вижу, как Сет провожает ее пристальным взглядом. Она же, по моей указке, в нашу сторону не поворачивается и ускоряет шаг, стараясь побыстрей скрыться. Пусть Сет считает, что смог ее запугать. Свое же к ней отношение я заменил на демонстративный игнор. С виду кажется, что больше она мне не интересна – пройденный этап. Но за закрытыми дверями…

– Август, ну хватит, – смеется она, шутливо отворачиваясь от моих поцелуев, а я едва сдерживаю себя, потому что все, чего хочу – только гладить, трогать, целовать ее везде, куда только могу дотянуться. – Август, – и пусть она считает свой голос ужасным, но мое имя из ее уст, сказанное на выдохе, этим хриплым шепотом – самое прекрасное, что я когда-либо слышал. Мне всегда нравилось, как она произносит его с этим странным русским акцентом, чуть растягивая буквы. Даже спустя пять лет она не утратила эту особенность.

Закрыв глаза, прижимаюсь губами к ее губам, щипая себя на всякий случай за руку. Чтобы убедиться, что Анна реальна. Я и сам не думал, что еще способен генерировать столько чувств. Казалось, словно окна в заколоченном доме вдруг раскрылись, наполняя его таким потоком воздуха, что дышать трудно. И сердце колотится, как после многочасового бега, а грудная клетка рвется на части.

– Тебе стоит наконец заняться отметками, – выскользнув из моих рук, подхватывает она сумку и бросает на стол передо мной тетрадь. – Пусть спортивная стипендия отпадает, твой общий балл должен быть на максимуме, у нас еще есть время.

Я вздыхаю, потому что прекрасно знаю: в табеле у Анны большая часть отметок колышется на уровне «А». Сам же за последние лет пять я эту букву видел лишь в собственном имени.

– Ну, и зачем это?

Ведь по большому счету мы оба пониманием: любой колледж, готовый принять меня, предоставив стипендию, был большим, о чем я мог мечтать. Теперь об этом можно забыть. А на другие, даже самые недорогие, муниципальные, у меня денег все равно не хватит. К тому же я не подавал ни в один из них, надеясь на спортивный грант.

– Давай заключим сделку, – говорит Анна. – Считай это испытанием на слабо. Я помогу тебе окончить школу с хорошими оценками, и если тебе придет приглашение в какой-то из университетов, тогда уже будем думать.

Думать там, конечно же, не о чем, но я соглашаюсь. Наверное, просто потому, что не хочу ее расстраивать.

– Куда ты подал документы?

– Ричмонд, Вашингтон, – я не говорю, что из этих двух я уже получил отказ, – пара колледжей в Каролине, ну и в