Ржавчина - Виктория Юрьевна Побединская

– Просто не хотел твою жизнь портить, – отвечает Август. – Ты же знаешь, ни твоя семья, ни моя, никогда не примут того, что мы вместе.

Как же мне на это плевать.

– Давай уедем, – говорю я без тени сомнения. – Туда, где будут важны только наши чувства.

– А твои родители, что они скажут?

– Им все равно.

– Это не так, – хмурится Август.

– Знаешь, мама не спрашивала, хочу ли я в Америку. Просто решила, а мне пришлось смириться. Так что думаю, я тоже вправе сама решать, что делать со своей жизнью дальше, – и тут же закашливаюсь. Опять это горло.

– Ань, не надо.

– Но почему? – продолжаю уже сиплым шепотом. С каждым днем, приближающим конец школьного года, мы словно делаем по шагу в разные стороны, и больше всего на свете я боюсь, что настанет тот самый день, когда не сможем друг друга услышать. – Я поступлю в колледж. Ты будешь работать, за год мы накопим денег на первое время, а потом попробуем снова получить стипендию. Я уже все продумала.

Но Август ничего не отвечает. Печально улыбнувшись, протягивает руку к моей щеке, и словно кошка, что хочет ласки, я трусь о его ладонь, жмурясь от нежности и вдыхая запах. Такой родной и притягательный. Запах моего парня. И тогда понимаю абсолютно точно, мой дом будет там, где будет он.

Глава 35. Август

К обеду солнце уже высоко, и чтобы не обгореть у самой кромки прибоя, девчонки старательно мажутся защитным кремом. Весной солнце самое активное. Я поднимаю взгляд к синему небу, глядя на охочих до халявной еды чаек, и впервые за много лет чувствую себя счастливым.

– Нет, даже не думай! – визжит Ив, пятясь от Сола и тут же подпрыгивая от обжигающей ноги воды, которая в это время года еще очень холодная. – Аня, спаси меня! – кричит она.

Но Принцесса лишь беззвучно смеется, а я, прикусывая губу, буквально схожу с ума, глядя на ее стройные ноги, изгиб спины и бедра в коротких джинсовых шортах. «Жуть, как холодно», – показывает Анна, обхватив себя двумя руками, словно дрожит. Я подхожу со спины, обнимая. Вода обжигает ноги. Но мне не мешает остыть. Сол, видимо, думает так же, потому что, коварно улыбаясь, подманивает Ив пальцем.

– Ven aquí, chica14, – смеется он.

– Даже и не думай! – опасливо отступает Ив, брызгая на него водой.

Мы с Солом быстро обмениваемся взглядами.

– Нет, – пятится Ив. – Нет, нет, нет.

Но на негласный счет «три» мы хватаем девчонок и тащим их в океан. Иви вопит и шутливо отбивается. Анна вскрикивает, хватаясь за мои плечи, когда волны разбиваются о бедра, смеясь, умоляет вернуть обратно. Вдоволь насладившись женскими визгами, мы с Солом отпускаем девчонок, которые тут же сбегают на берег, и друг за другом ныряем в обжигающую воду.

В первый момент кажется, будто в тебя впиваются сразу несколько тысяч игл одновременно, но потом ты выныриваешь на поверхность, делаешь первый вдох и стихия принимает тебя. Со стороны кажется безумием, но именно оно мне сейчас так необходимо, чтобы не забывать о реальности. Чуть-чуть боли. Я больше ее не боюсь. Мы так долго шли с ней об руку, что теперь ближе, чем друзья.

– Ты сумасшедший, – показывает Анна, когда я следом за Солом выбираюсь на берег.

Я уже выучил этот жест, поэтому точно знаю, что именно он означает. Она бежит ко мне с полотенцем, накидывая его на плечи, и я тут же заворачиваю в него нас обоих. Анна облизывает губы и это движение отдается ударом в груди.

– И мокрый.

Но я уже притягиваю девушку к себе, покрывая поцелуями лицо, плечи, шею.

– Значит, ты меня согреешь, огненная Принцесса.

Наши губы встречаются, с моих волос стекает вода, делая поцелуи солеными, но при этом такими ненасытными и иступленными, что после них мне явно придется окунаться снова.

– Я люблю тебя, ты знаешь это, да?

Она кивает и тянется ко мне так доверчиво и открыто, что хочется обнять и не отпускать, пока не погаснет солнце. Но я знаю, что за все в жизни придется платить, и чем ближе мы приближаемся к «кассе», тем страшнее становится.

– Я тоже тебя люблю.

И я снова выбираю бегство. Прячусь от правды, заменяя ее поцелуями. Реальность – мнимыми надеждами. Зная, что они меня не спасут. Но эгоистично желая оставить хоть что-то на память.

После обеда начинается отлив, и мы идем гулять по побережью, заглядывая в сувенирные лавки. Все это время Анна ни на секунду не отпускает мою руку, будто боится, что я убегу или исчезну. Как чувствует. И это просто рвет мое сердце. Пока мы гуляем по городу, она молчит. Изредка перекидывается с Ив «тайными знаками», и я не представляю, как доказать ей, что ее голос не настолько ужасен, как она думает. А мое имя, произнесенное этим хриплым шепотом, так вообще приводит едва ли не в состояние экстаза. Но некоторые раны так быстро не затягиваются. Я это понимаю.

Иви, обладая поистине фантастическими организаторскими способностями, за считанные минуты составляет список того, что потребуется на пару дней, и мы закупаемся продуктами. Занося сумки, Иви и Сол скрываются в доме, громко о чем-то споря. Кажется, еще немного, и они в пух разругаются, но спустя секунду уже обнимаются и смеются. Эти двое до ужаса шумные, эмоциональные и несдержанные, поэтому когда за ними закрывается дверь, становится совсем тихо.

– Идем, – тянет Анна меня за руку, а я, глядя, как закатное солнце бликами играет в ее распущенных волосах, прикусываю губу, любуюсь и думаю: «Как же сильно я ее люблю». Придержав за руку, снова тяну назад, не давая спрятаться в доме.

– Давай поговорим, – прошу я, усаживая ее к себе на колени. – Я получил письма.

Она замирает, не дыша, даже чуть рот приоткрыв в ожидании. Знаю, что расстрою ее, но когда-то этот момент все равно бы случился.

– Мне пришел отказ.

Но она лишь выдыхает:

– Ох…

– Да ладно, – успокаиваю я ее. – Мы же, в принципе, знали.

– Но это ведь не все? Не все, да? Какие тебе отказали?

– Ричмонд, Норфолк и Гонзага.

На самом деле мне отказала еще и Вирджиния, но я почему-то не хочу рушить ее последнюю надежду.

– Гонзага? Где это?

– В Вашингтоне. «Бульдоги Гонзага», – поясняю я. – Одна из лучших команд, ну, ты че?

– Боже, зачем