Логово дьявола - Лилиан Харрис

Я рада, что во мне нет крови Бьянки, но потом я думаю о своих кузинах Ракель и Киаре. Они тоже больше не мои кузины. Колющая боль зарождается в моей груди. У меня действительно никого нет.

— Ты в порядке? — спрашивает Ава, ее пальцы пытаются смахнуть пряди волос, прилипшие ко лбу от пота.

— Нет, — говорю я, и она кивает, потому что она тоже не в порядке. Как мы можем быть такими?

— Заткнитесь там. — Один из них бросается к нам, стуча винтовкой по крыше клетки.

— Пошел на хуй! — Я рычу, слова неожиданно вырываются, и в этот момент у меня выпучиваются глаза.

— Шшш! — восклицает Ава, но слишком поздно: на его лице появляется злобная усмешка.

— Правда? — Его рука опускается на замок, который держит нас в плену. — Ты хочешь на мой член, да? — Мое сердце замирает, и страх волнами прокатывается по телу.

Почему я только что это сделал?

— Йоу, Итан. Девочки хотят трахаться.

Ава плачет, ее тело вздрагивает, и моя рука ползет к ее руке, крепко сжимая ее.

— О, да? — Его губы подергиваются, когда Итан подходит к нам и бросает винтовку, пробегая взглядом по нашим телам. — Тогда вытаскивай их.

Нет! Нет! Нет! Почему я не держала рот на замке?

Воздух густеет в моем горле, ужас пульсирует внутри.

Он отпирает замок, и мужчины выдергивают нас за волосы, сначала меня, потом Аву. Они бросают нас на ледяной пол, прижимая колени к середине спины и стягивая штаны.

Мужчина, стоящий надо мной, опускает лицо к моему уху, его голос хриплый, дыхание тяжелое, от которого желчь переворачивается в желудке.

— Скоро ты узнаешь, что маленькие шлюшки не имеют права открывать рот без наказания.

Его руки повсюду, под моей рубашкой, внутри меня. Я разрываюсь тихим всхлипом и лежу, не сводя глаз с Авы, ее слезы совпадают с моими. В темноте общего страдания мы можем лишь держаться друг за друга изо всех сил.

Наши тела глубоко вдавлены в пол, мужчины насилуют нас, слезы текут по нашим щекам, я протягиваю руку к ее руке, кончики пальцев почти соприкасаются. Это сделала я. Я и мой большой рот. Это все моя вина.

Она кричит, а мужчина продолжает, сильно ударив ее по щеке за то, что она издала хоть звук. Тот, кто стоит за мной, ворчит, толкается быстрее, и я молюсь, чтобы это закончилось.

Только пусть они остановятся!

Я плачу молча, не желая, чтобы они упивались моей болью, но я уверена, что они все равно упиваются. Я уверена, что им неважно, что они уничтожают нас.

Закончив, они оба поднимаются на ноги. Но мы с Авой просто лежим, всхлипывая в беззвучном отчаянии, и смотрим друг на друга. «Мне жаль», — говорю я. Потому что так и есть.

Ее губы начинают шевелиться, и прежде чем она успевает произнести хоть слово, пуля впивается ей в затылок. И шок в ее глазах я никогда не забуду, даже когда меня тащат прочь, я бьюсь и выкрикиваю ее имя, пока кровь заливает ее лицо.

ГЛАВА 27

МАТТЕО

Я даже не мог наслаждаться убийством этого придурка Луиса, потому что все, о чем я мог думать, — это найти ее, найти Робби. Если она мертва, то и я могу быть мертв.

Я снова в фургоне, ночь все еще царит над небом, я еду по длинному, пустому участку дороги, маячок давно убран. Свет меняется на зеленый, и я резко поворачиваю направо, слишком резко, чуть не врезаясь в дерево, которое я не заметил.

Я ругаюсь себе под нос, когда фургон дергается, а потом нажимаю на газ, и сзади мне сигналит черный пикап. Я останавливаюсь, пропуская его, и он показывает мне средний палец.

Я еду дальше, до сигарного магазина, согласно GPS, всего полмили. У меня больше огневой мощи, чем мне может понадобиться, и с моими боевыми навыками, надеюсь, я смогу взять того, кто там засел. Мне хочется, чтобы это были Фаро и Агнело, чтобы я мог убить их обоих.

Через несколько минут я уже подъехал, объехав квартал, как только увидел это место. Оно находится на углу, огромная пустая площадка, и единственное другое заведение в этом районе — закрытый гастроном на другой стороне улицы с двусторонним движением.

Припарковавшись за полквартала, я выхожу из фургона, поднимаю капюшон и опускаю голову, надеясь, что меня никто не узнает.

Зайдя на парковку, я обнаруживаю два белых микроавтобуса и черный внедорожник, припаркованные в самом конце. Здесь царит кромешная тьма, лишь один фонарь освещает стоянку. Я обхожу сигарный магазин, заглядываю в маленькое окошко и вижу внутри три лица, но ни одного знакомого. Двое из них пересчитывают большую пачку денег, а еще один курит.

Я хватаюсь за ручку двери, пытаясь понять, повернется ли она. Как только она повернулась, я отпустил ее. Достав из пояса пистолет, а из кармана — выкидной нож, я держу их рядом, снова заглядывая в окно. Нацелив пистолет на того, кто курит, я медленно нажимаю на курок, пока пуля не пробивает стекло, попадая ему в висок.

— Что за... Сонни?

Тогда я бросаюсь внутрь.

Выстрел.

Выстрел.

Они быстро падают, их тела ударяются об пол, рядом раздается слабый звук моих шагов. Один мертв, кровь сочится из центра груди, а третий смотрит на меня со страхом в глазах, его рука с пистолетом в ладони дрожит. Круглый багровый круг пропитал его белую футболку в районе живота.

— Кто ты? — спрашивает он.

— Друг. — Ухмылка тянется к моему рту.

Когда он стреляет в меня, я уворачиваюсь и попадаю ему в бедро.

— А-а-а! — Его оружие лязгает о землю, и он пытается закрыть дыру в ноге, отчаянно пытаясь уцепиться за жизнь, которую он больше не увидит.

— Где Аида? Куда Агнело отправил ее?

— Я-я-я..., — заикается он, дергаясь всем телом.

— Говори! — рычу я, накладывая печать на его рану на ноге.

— Продал ее кому-то. Без имен. Нам не сказал.

— Он был здесь? И не ври, мать твою! — Я уперся в него пяткой.

— Нет, чувак. Я клянусь.

— Блять! — рычу я, ударяя кулаком в висок.

— Мне нужно знать, где, черт возьми, Агнело, и если ты мне не скажешь... — Я топаю кроссовком по его руке, надавливая так сильно, что он вскрикивает. — Все начнет становиться еще хуже для тебя.

Он плачет, не в силах перевести дыхание, когда я убираю ногу.