Соль и волшебный кристалл - Эбби-Линн Норр

Я постаралась одним взглядом выразить всю свою благодарность, а потом пошла к Антони. Как бы мне сейчас пригодилась способность Сэксони излучать тепло всем телом! У Антони под глазами появились темные круги, веки его опускались.

– Я так устал, – еле выговорил он.

– Пожалуйста, не теряй сознание, милый, – сказала я, целуя его в щеку. – Подожди, пока согреешься.

Антони медленно и с трудом кивнул.

Эмун, похоже, понял, что Адриан тоже отключается. Наш рулевой уже начал сползать вниз по спинке пилотского кресла. Эмун устроился рядом и ткнул его в плечо.

– Эй, Адриан, давай бодрее! Больше никто не умеет управлять этим корытом.

Я улыбнулась.

– Смотри-ка, даже Эмун не все умеет. Самолетом можешь, а подлодкой нет?

Он ухмыльнулся, глянув на меня через плечо.

– Ну, этой моделью нет. – Он презрительно щелкнул пальцами в сторону панели управления. – Слишком много электроники. Подлодки нынче пошли не те.

Адриан выпрямился, но Эмун все равно всю дорогу продолжал тыкать и теребить его.

Через несколько часов мы вновь оказались неподалеку от аэропорта Понта-Делгада. Солнце светило вовсю, но, к счастью, на краю летного поля не было ни самолета похитителей Антони, ни охраны аэропорта.

Я стерла из памяти Адриана воспоминания о произошедших событиях и велела ему найти отель, принять горячую ванну, поесть горячего и поспать. Прихватив по совету Антони из подлодки какое-то маленькое черное устройство и планшет, мы с Эмуном переправили на берег Антони, выбрались из воды сами, отыскали и надели спрятанную в камнях одежду.

Бедный Иван едва не распрощался с рассудком от тревоги за нас – сгинули почти на сутки и вестей не подавали. Но два часа спустя, предварительно уведомив аэропорт Гданьска, он поднял нас в воздух.

Перед тем как потерять сознание, я успела подумать – скорей бы оказаться наедине с Антони и все обсудить!

Глава 26

Я проснулась в собственной постели рядом с любимым и сразу увидела странное черное устройство и планшет, которые Антони оставил на прикроватном столике. Я потянулась к планшету, попыталась включить его и выяснила, что полностью разрядился аккумулятор. Вылезла из постели и отнесла планшет туда, где был подключен к розетке мой зарядник – слава богу, они оказались от одного производителя.

– А то, что ты теряешь сознание в самолете, как-то связано с твоей сущностью? – спросил Антони у меня за спиной.

Я резко выпрямилась.

– Ты проснулся!

Он кивнул и поманил меня обратно в постель. Я поставила планшет заряжаться и залезла под одеяло, пристроившись ему в объятия, но потом вдруг снова села.

– А Лидию ты видел? Она же страшно нервничает!

– Видел. Вчера, когда мы приехали, и отправил ее домой. Сказал, что потом с ней поговорю. – Он снова притянул меня к себе. – Вчера мне ужасно хотелось поговорить с тобой, но ты выглядела совершенно измученной. Практически больной, я бы сказал. – Он поцеловал меня в лоб. – Я пришел в себя, а ты, наоборот, стала совсем плоха.

– Да, сирены и полеты не сочетаются. Наверное, дело в том, что мы слишком сильно отрываемся от океана. – Я описала свои ощущения в летящем самолете и то, как они усиливались с каждой тысячей метров высоты, отделявшей меня от суши и моря. – Я тоже хотела с тобой вчера поговорить.

Он смотрел на меня, будто впитывая каждую черту моего лица.

– Нам обоим есть что объяснить друг другу.

– Можно я начну?

– Давай.

Я перевернулась и подперла голову рукой, а другую руку положила на подушку, которую пристроила у живота.

– Ты не представляешь, как я хотела тебе рассказать, показать, кто я. И как часто ругала себя за то, что скрываю правду от человека, которого люблю. Но я просто не могла, потому что…

Он ждал, не сводя с меня глаз.

– …потому что мама с детства намертво мне вбила в голову, как важно скрывать, кто она, ото всех, даже от моего отца.

– Твой отец не был… из русалочьего народа? Как Эмун?

– Нет, он был обычный человек.

Антони слегка нахмурился.

– Думаю, я представляю, что бы он почувствовал, если бы узнал. Прости, что говорю это тебе, но ей следовало ему рассказать.

– Может, и следовало, – согласилась я. Я восхищалась матерью, но идеальной она не была, и ошибки ей допускать случалось. – Мама очень сильно его любила, а он любил ее. Их любовь была невероятно сильной, потому-то я и могу делать всякие странные штуки. Контролировать воду, замораживать ее или нагревать… – Я не стала упоминать, что способна остановить цунами или создать в океане огромный водоворот. Зачем хвастаться? Ну или пугать.

– Это магия. – Он перевернулся на спину и посмотрел в потолок, потирая виски пальцами. – Магия существует.

– Кое-какая существует, да. – Мне хотелось рассказать, на что способны мои подруги, но торопиться не стоило. Антони, бедолаге, и так многое пришлось переосмыслить. – Ты не так потрясен, как я ожидала.

Он снова повернулся ко мне.

– Это потому, что я, скорее всего, уже встречался с одной из вас. Я просто только недавно это осознал.

Это не могло меня не заинтересовать.

– Правда?

Он кивнул.

– На первом курсе я семестр проучился в Варшаве – что-то вроде стажировки. И там я познакомился с девушкой по имени Луси. – Он повел плечом и поправился: – Женщиной, не девушкой. Она выглядела молодо, и у нее был бурный темперамент, но по ней чувствовалось, что она зрелый человек. У нее были длинные светлые волосы, а глаза темные, и они меняли цвет в зависимости от ее настроения.

Я не стала обращать внимания на уколы ревности, которые ощутила, когда Антони принялся рассказывать о женщине из своего прошлого. По тому, как он о ней говорил, я догадывалась, что они были не просто друзьями.

– В Новый год мы пошли на вечеринку с ребятами из университета. Начался скандал. Луси, как человек темпераментный, стала с кем-то ругаться, ну и я ее утащил прежде, чем ситуация могла осложниться. В итоге мы пошли к ней и немного выпили вдвоем в честь Нового года. – Антони откашлялся. Ему явно неудобно было говорить об этой части своего прошлого.

– Ничего, – сказала я, – продолжай.

– Когда она сняла платье, я увидел у нее необычную татуировку. Вот здесь, – он указал на свое бедро. – Я ее спросил, что это значит, и она начала рассказывать безумную историю. Занятную и абсолютно фантастическую. В этом-то и было обаяние Луси – она редко отвечала прямо, ей нравилось