Взрывная Шипучка - Амалия Март

Влад

Машина мягко скользит по недавно отремонтированной дороге, из радио льется попсовая мелодия, а я то и дело отвлекаюсь на острые коленки, торчащие из-под платья, на тонкие запястья, изящно двигающиеся в такт музыке, и розовые пряди, разлетающиеся от ветра из приоткрытого окна.

Не должен, за рулем нужно быть сосредоточенным на дороге и движении, но не могу — отвлекаюсь. Ловлю себя на мыслях далеких от вождения и предстоящего торжества. Так хочется снова свернуть с дороги, но в этот раз не для дурацких признаний, а чтоб утолить жажду по этой девчонке.

Должен признать, она умеет потрясать. Встряхивать. Удивлять. Переворачивать все внутри.

Это не должно мне нравиться, мне, человеку, любящему комфорт и стационарность, тяжелому на подъем, до мозга костей прагматику и скептику. Но нравится. Мне нравится, нравится, нравится эта Шипучка — горько-сладкая на языке, взрывная в руках, яркая глазу. Вихрь эмоций, слов, чувств. Сама жизнь.

С ней все вкусно: пресные будни, терпкие вечера и даже острая правда. Такая, что напрочь сносит все мои установки. Никогда не думал, что со мной такое случится. Мыльная опера какая-то. И главное действующее лицо в ней — моя, без пяти минут, бывшая жена.

Что на самом деле нужно Оксане? Какую цель она преследует? Для чего ей организовывать такую сложную схему, договариваться с незнакомой ей девчонкой, платить ей за встречи со мной, а потом эпичный разрыв? Особенно сейчас, когда до финального слушания о разводе считанные недели?

Оксана всегда была образцом хладнокровия. Ещё в студенчестве — лучшая ученица потока, староста группы — она являла собой пример для подражания всем безалаберным троечникам, вроде меня. Она не была заучкой с очками на пол-лица или синим чулком, шарахающимся от одногруппников. Нет, просто целеустремлённая девчонка, знающая себе цену. Этим меня и привлекла. Я смотрел на нее, как на недоступное божество, как мальчишка краснел, стоило ей заговорить со мной, и раз за разом проваливал тесты по "Теории государства и права", потому что на этом предмете она всегда садилась на парту передо мной, лицом к лицу с преподавателем. Ее русый хвостик мелькал перед глазами, когда она быстро-быстро строчила ответы на листочке и отвлекал с неведомой силой от того, что было написано в материале.

И однажды, при оглашении очередного неуда по дисциплине, она повернулась ко мне и недовольно фыркнула: "Горький, ну сколько можно! Ты так до третьего курса не дотянешь, придется взять над тобой шефство".

И она взяла. Таскала мне свои лекции, заставляла тащиться в библиотеку, подкармливала, чтоб "дать мозгу топливо". А потом это случилось. Вечер пятницы, грохот вечеринки в соседнем блоке, и наш первый поцелуй. "Что ж ты так долго тянул" — сказала она мне тогда. Знала, что это случится.

Закончила институт с красным дипломом, подтянула до него и меня. Первой нашла работу, первой стала строить карьеру, первой предложила жить вместе, первой озвучила слово "ЗАГС".

В нашей с ней жизни никогда не было места ее женской слабости, она всегда, во всех ситуациях держала все под контролем. А я шел рядом с ней, всегда рядом, ни на шаг впереди, ведя за собой, ни на шаг сзади, чтоб поддержать, только рука к руке — как равные партнёры. Это нас и сгубило в итоге, да? Я не видел, что рядом с ней идёт кто-то ещё.

И все ж, Оксана очень умна, она не стала бы поддаваться эмоциям и просто мстить мне за уход таким эмоциональным способом. Да и не я в этой истории главное зло. У нее есть план. И это не может не беспокоить, ведь я знаю, что она всегда добивается поставленной цели.

— Твои брови снова делают это, — звучит мелодичный голос справа.

Я выныриваю из своих раздумий и бросаю короткий взгляд на Майю. В груди сразу теплеет, холод воспоминаний рассеивается под напором этих карих оленьих глаз.

— Делают что? — усмехаюсь я, возвращая взгляд на дорогу.

— Стремятся к абсолютному единению!

Она наклоняется чуть вперед, попадая в мою зону видимости, и смешно морщится, пытаясь изобразить хмурую мину. Но ничего у нее не выходит, только смешит меня. И я смеюсь в миллионный раз за последние недели.

— Ты все ещё злишься, да? — неожиданно серьезно спрашивает она.

— Нет, я не злюсь, — беру ее руку, подношу тонкое запястье к губам, оставляю там невесомый поцелуй. Боже, как же хорошо она пахнет, как сладко, как зубосводяще. — Я несколько растерян, может, слегка ошеломлен, но не злюсь, нет. Не на тебя.

Ещё один короткий взгляд. Ещё одно уморительное в своем скептицизме лицо.

— Ладно, немного и на тебя, что так долго молчала. И что, вообще, подумывала о таком. Тебе настолько нужны деньги?

— Ты же видел, как мы с Гусей живём? А знаешь, сколько всего хочется в моем возрасте? — тихо бормочет Шипучка. — Но моя мораль все еще перевешивает голод, так что тебе повезло. Другая на моем месте…

— Хорошо, что это оказалась ты. Я даже благодарен тому барану, что швырнул тебя на мой балкон.

Я чувствую, как Майя замирает. Ее ладонь в моей руке словно тяжелеет на центнер. Наверное, не очень хочется об этом говорить, не самые приятные воспоминания.

— Кстати, столкнулся с ним вчера, — бросаю быстрый взгляд на побледневшее создание. — Ты отомщена.

— Что ты… Влад, я… Боже, — нервно выдыхает она.

В этот момент раздается звонок телефона. Я включаю громкую связь.

— Ты время видел? — без приветствия начинает сестра.

— Привет, Соня. Мы уже подъезжаем.

— Мы?

— Я не один.

— Оу, — спотыкается сестра. — Круто! Я не думала, что вы приедете вместе. Оксан, привет! — орет Сонька.

— Это не Оксана, — жёстко обрубаю.

Майя выглядит ещё более бледной, чем секунду назад. Черт, надо было предупредить родных о сюрпризе. Но зная их широкие взгляды, не думал, что это будет проблемой.