Первый раунд - Грейс Райли

— Поверить не могу, — шепчу я.

— Понимаю, — кивает мама. — Но я обязательно справлюсь, доченька. Я хочу поддерживать тебя, хочу, чтобы ты могла заниматься делом, которое приносит тебе счастье. Настоящее счастье.

Я едва не прыгаю через стол, торопясь обнять ее. Мама смеется мне в плечо, крепко обнимая меня в ответ и поглаживая по спине.

— Я люблю тебя, — шепчет она. — Прости меня.

— И я тебя люблю, — тихо отвечаю я, вдыхая запах ее духов.

В моей голове проносятся миллионы воспоминаний — словно фильм о счастливых моментах моего детства. Я не наивна: я знаю, что, хоть мама и настроена серьезно, впереди у нее еще долгий путь. Однако самого факта, что она пришла к такому решению, хватает, чтобы перевернуть весь мой мир.

— Спасибо, — шепчу я.

* * *

Галерея открывается. Не проходит и пары минут, как в зале появляется Джеймс… со всей семьей, включая Иззи. Я не удивляюсь присутствию Сандры, но увидеть Ричарда с букетом цветов в руках я точно не ожидала. Мужчина кивает мне, и я отвечаю тем же.

Е-мое.

Я вновь поворачиваюсь к Дональду Марксу — заведующему кафедрой изобразительных искусств, который пришел лично меня поздравить. Однако мне ужасно хочется подбежать к Джеймсу и рассказать ему о разговоре с мамой. Я мечтаю накинуться на него, вжать в стену и поцеловать, но уверена — подобное поведение не одобряется в роскошных галереях искусств.

— С этим человеком вам точно стоит познакомиться, — продолжает мистер Маркс, показывая рукой в другой конец зала. — Позже я представлю вас друг другу, и вы сможете обсудить дальнейшее сотрудничество. Вы собираетесь посвятить будущее именно спортивной фотографии?

— Возможно, — говорю я, с радостью осознавая, что совершенно не лгу.

Теперь я могу заниматься фотографией — или любым другим делом. Впервые с детства для меня открылся весь мир — у меня больше нет обещаний, которые я боюсь нарушить. Я свободна.

— Мне очень нравится атмосфера на спортивных мероприятиях, — добавляю я.

— Это важно, — улыбается мужчина, снова глядя на мои фотографии. — Действительно великолепная работа. Жаль, что вы не поступили к нам на кафедру.

— Я только начинаю осознавать, чего действительно хочу от жизни.

Мистер Маркс кивает.

— Я рад, мисс Вуд. Оставайтесь на связи.

Едва мужчина уходит, ко мне бросается Иззи. Джеймс почти не отстает. В руке у девушки бокал вина — Джеймс забирает его, пока та не успела отпить.

— Эй! — возмущается Иззи, скрестив руки поверх бархатного сиреневого платья. — Так нечестно!

Джеймс передает мне бокал.

— После того, что ты натворила на вечеринке на прошлых выходных, радуйся, что родители вообще разрешили тебе выйти из дома.

Я делаю глоток, но даже не чувствую вкуса: я едва не дрожу от предвкушения.

— Приветик.

Джеймс быстро целует меня в губы.

— Как выставка?

— Если честно, замечательно, — говорю я, беря его за руку. — Нам нужно поговорить.

Иззи смотрит на нас, приподняв темную бровь.

— Звучит подозрительно.

— Иди-ка лучше к Куперу, — сухо произносит Джеймс. — Он, кажется, клеится к вот той несчастной девушке.

Иззи смотрит через плечо. Купер, прислонившись к стене, стоит рядом с красивым рисунком акварелью и разговаривает с девушкой, сопровождая слова взмахами бокала с вином. Кажется, его собеседница и так не очень им заинтересована, и я подозреваю, что благодаря Иззи подкаты Купера окончательно обернутся крахом.

— Спорим, я смогу убедить ее, что у Купера ЗППП? — вскидывает голову Иззи.

— Стой! — начинает Джеймс, но его сестра уже направляется в другой конец зала.

Парень со вздохом поворачивается ко мне.

— Кстати, ты прекрасно выглядишь, — говорит он. — От кого букет?

— Мама подарила.

— Как мило. Мои родители тоже купили тебе цветы.

— Моя мама вот там… говорит с твоей, — бормочу я, не веря своим глазам. — Ого, быстро она, конечно.

Джеймс следит за моим взглядом.

— Думаю, это моя мама подошла к твоей: она очень хотела с ней познакомиться, — произносит он. — Так что случилось?

— Мама поговорила со мной перед началом выставки. Она хочет продать дайнер.

Джеймс утягивает меня в объятия так быстро, что я едва не проливаю вино на пол.

— Да быть не может!

— Но это правда! — Я обнимаю его, не в силах сдержать смех. — Она продаст его.

Наверное, мы выглядим нелепо, но в этот момент мне неважно. Мне было бы плевать, если бы на нас уставились все в галерее. Сейчас имеет значение только Джеймс.

Парень крепче прижимает меня к себе.

— Принцесса, прошу, скажи мне, что я правильно все понял. Это значит то, о чем я думаю?

Я слегка отстраняюсь, чтобы поцеловать Джеймса. Даже на каблуках мне приходится встать на цыпочки и рукой наклонить его голову ниже. Я вглядываюсь в глубокие, словно море, глаза и вижу миллионы возможностей. Наше общее будущее. Среди оттенков голубого я различаю любовь, желание и другие прекрасные вещи, которых, как я раньше считала, у меня быть не могло.

— Да, — бормочу я Джеймсу в губы, улыбаясь и чувствуя ответную улыбку. — Куда бы ты ни поехал, я буду с тобой.

48

Джеймс

Эпилог

Апрель, два месяца спустя

Бекс снова целует меня, мягко вздыхая мне в губы.

— Стой, Джеймс. Подожди. Напомни, во сколько начало?

Я ласкаю ее, скрестив внутри два пальца, и скольжу большим пальцем по клитору. Девушка ахает, забыв о дальнейших возражениях. Бекс права: нам нужно вернуться в зону ожидания. Продюсер, который встретился с нами перед тем, как мы улизнули, предупредил, что прямой эфир драфта НФЛ вот-вот начнется. И все же я не могу удержаться: я хочу, чтобы Бекс кончила, хочу, чтобы мы были единственными в зале, кто знает, чем мы занимались. Моя семья, наверное, потеряла нас, но ничего — подождут.

В тот момент имеет значение лишь удовольствие, которое я доставляю своей девушке.

Бекс хватается за мою руку, но не пытается оттолк­нуть ее. Я целую девушку в шею, борясь с желанием укусить в заметном месте, и ввожу третий палец. Поцелуем я приглушаю стоны Бекс, как бы мне ни хотелось, чтобы они были громче, — достаточно почувствовать, как она сжалась вокруг меня, кончая и подрагивая. Я вынимаю пальцы и помогаю Бекс ровно встать на ноги: я прижал ее к стене, и ей пришлось приподняться на цыпочки.

— Офигеть, — шепчет Бекс.

Взгляд у нее слегка затуманился. Я снова целую ее.

— Черт, какая же ты прекрасная.

Девушка качает головой, поправляя платье.

— Поверить не могу, что ты это сделал. Нас же сейчас по телевизору будут показывать!

Я слизываю с пальцев смазку, наслаждаясь вкусом.

— Мне тяжелее. У меня стоит так, что больно, а придется терпеть.

Бекс качает головой.

— Еще чего! Ты сам все это устроил. Жалеть тебя я не собираюсь.

Мы приводим себя в порядок — правда, моя рубашка чуть помялась, а Бекс настаивает, что у нее съехала укладка. Мы выглядываем из подсобки: никого нет, и мы выходим, стараясь выглядеть непринужденно.

— Я пойду по тому коридору, а ты — по этому, — говорю я. — Если кто спросит, скажи, что меня заболтали бывшие товарищи из Луизианы.

Бекс с улыбкой закатывает глаза.

— А про себя я просто скажу, что была в дамской комнате.

Так совпало, что по дороге в зал ожидания я действительно встречаюсь с парочкой знакомых. Когда я до­бираюсь до своего места, Бекс уже там и увлеченно общается с Себастьяном. Щеки у нее все еще слегка румяные. Я сажусь в кресло, подмигнув девушке. Она закатывает глаза и машет в ответ.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает меня отец.

Мы с ним так и не помирились окончательно, но все обстоит куда лучше, чем в январе. Хоть наши взгляды на футбол и карьеру теперь