Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

— Потом скажу, — шепнул он.

— Ультрафиолетовые лучи с длиной волны три десятых микрометра способствуют образованию витамина Д у животных. Те же лучи с длиной волны четыре десятых микрометра имеют большую фотосинтетическую активность… — Федор Васильевич посмотрел на нас. — Почему не записываете? Пишите, Вера, пишите! У Ярослава уже есть высшее образование, а вот у вас пока не одного.

Я покраснела и принялась торопливо срисовывать с доски схему. Яр, тяжело вздохнув, последовал моему примеру, но я видела, что делает он это с неохотой. И зачем, вообще, пришел тогда учиться?

— Животные отлично различают лучи разной окраски. К примеру, бабочки выбирают цветы преимущественно желтые и красные. Двукрылые же предпочитают белые и голубые.

По аудитории прокатились смешки. Одногруппники принялись развлекаться, обсуждая цвета одежды друг друга в контексте лекции. Федор Васильевич переключил очередной слайд и продолжил лекцию:

— Световые волны разной длины оказывают различное воздействие на стадии онтогенеза* организмов. На эту тему проведено немало экспериментов. Кто-нибудь что-то об этом знает?

— Подтверждено, что розовый особенным образом влияет на мозг блондинок, — с умным видом изрек Солод и сам же заржал.

— Солодов, прикупи в таком случае себе пару розовых рубашек, — посоветовала Лизка.

— Зачем это?

— Может, поумнеешь, — пояснила моя сестра. — Но это не точно.

Народ совсем развеселился. Преподаватель поднял руку, призывая к тишине, и спросил:

— Ну а если серьезно?

Федор Васильевич с надеждой переводил взгляд с одного студента на другого. Я честно не интересовалась этой темой раньше, и мне нечего было сказать. Остальным, кажется, тоже.

— Я читал об эксперименте на рыбках Данио, но детали не помню, — неуверенно подал голос Юрка.

— Да, лааадно! — протянула Элина Шаманова. — Сенсация века! Молоканцев не помнит детали!

— А я читал об эксперименте на коровах, — внезапно заявил Ярослав. — Коров с похожими параметрами разделили на группы, которые освещали дополнительно по несколько часов в день синим, зеленым и красным светом.

— Нафига? — с недоумением поинтересовался Драч.

— Сравнивали надои и состав молока. Детали я тоже не помню. Помню только, что в сравнении с контрольной группой, которую ничем дополнительно не освещали, параметры жирности молока изменились. Вроде бы даже в большую сторону.

— Верно! Я тоже знаю об этом эксперименте! — обрадовался преподаватель и принялся рассказывать нам подробности.

— Не думала, что ты интересуешься подобными вещами, — шепнула я удивленно.

— Видишь, какой я разносторонний мужчина, — заявил Яр и смешно пошевелил бровями.

Я хихикнула, прикрыв рот ладошкой, а мой сосед вдруг ухватил меня за косу и пощекотав кончиком мой же нос, спросил:

— Интересно, а какая длина у золотых волн, а, Златовласка?

Мотнув головой, я освободила свои волосы. И почему они не дают Ярославу покоя?

— А у золотых волн длина стремится к бесконечности, — заявила я слегка ехидно. — Но если кто-то будет так назойливо к ним цепляться, хозяйка без раздумий их укоротит!

На мгновение лицо Яра вытянулось. Странно, но после моей невинной шутки, Сибирский посерьезнел и стал прилежно записывать лекцию.

Едва раздался звонок, все одногруппники сорвались со своих мест, даже недослушав задание к семинару, которое пытался озвучить Федор Васильевич. Все равно придет в электронный дневник.

Обдав тяжелым ароматом парфюма, рядом остановился Драч.

— Вер, дашь списать?

Я и рта не успела открыть, как мой сосед по-хозяйски сообщил:

— Опоздал. Она даст мне.

Прозвучало неоднозначно. А взгляды соперничающих самцов, которыми обменялись эти двое, меня откровенно выбесили. Быстро собрав с парты вещи, я поспешила в коридор. Ярослав тут же нарисовался рядом и подстроился под мой шаг.

— Что у нас дальше по расписанию?

Его энтузиазм выглядел неестественным.

— Самый тоскливый предмет во вселенной — цифровые стратегии, — ответила я.

Сибирский округлил глаза:

— Надеюсь, ты спасешь меня от тоски, да, Рапун…

Наткнувшись на мой многозначительный взгляд, он осекся и кашлянул. Так то!

Как обычно, в коридоре образовалась толпа. Студенты переходили из аудитории в аудиторию, так что случайные толчки или отдавленные ноги были обычным делом. Но вокруг нас с Яром образовалась своеобразная зона отчуждения. Как будто другие люди боялись пересечь незримую границу.

Я украдкой покосилась на Ярослава. Нет, он не строил студентам зверские рожи. Напротив. Мне даже почудилось, что я вижу затаившуюся в его глазах улыбку.

Перед нужной аудиторией я остановилась. Яр тут же застыл рядом, делая вид, что заинтересован чем-то в своем мобильнике.

— Вер, ты идешь? — спросила Лиза, скользнув по Сибирскому взглядом.

— Да, сейчас…

Я незаметно подала сестре знак, чтобы проходила мимо, и Лизка понятливо нас оставила.

— Мы кого-то ждем? — оторвавшись от экрана, спросил Сибирский.

— Нет. Я… — Собравшись с духом, я повторила свой вопрос: — Яр, насчет ботинок. Они мне очень нравятся. Удивительно как совпалось! Я такие смотрела, но не успела заказать. В общем, сколько я тебе должна?

Сибирский резко подался ко мне. Я отшатнулась от неожиданности и уперлась лопатками в стену.

— Что ты де… — начала было, но, увидев, как исчезла улыбка с лица парня, осеклась.

Глаза Яра сузились. Он что, рассердился?! А что случилось-то?

Сердце заколотилось сильнее, отдаваясь глухими ударами в висках… Близость этого парня запускала во мне какие-то новые ощущения. Не могу сказать, что они мне не нравились, но…

Ярослав наклонился еще ближе, словно собирался меня поцеловать!

С ума сошел?! На нас же смотрят!

Я прижала к груди сумку, словно это как-то могло меня защитить, и опустила взгляд.

— Мне не нужны твои деньги, Вер, — сообщил он тихо. — Это подарок. Не нужно меня обижать!

Мурашки разбежались по всему телу, опустошая мою голову и лишая возможности ответить что-то логичное, поэтому я озвучила очевидное:

— Яр, я знаю, сколько они стоят. Это… дорого!

— Не дороже твоего здоровья, Рапунцель. Тебе еще детей рожать!

Я вдохнула и забыла выдохнуть. Он произнес это так интимно, словно говорил о наших с ним общих детях. Такая самоуверенность вызвала у меня бунт. Я вскинулась и поинтересовалась:

— А тебе какое дело до моих будущих детей?

На мгновение Ярослав застыл, внимательно изучая мое лицо, и вдруг подался ближе. Я инстинктивно закрыла глаза, ожидая поцелуя. Почему-то в этот момент стало все равно, что кто-то нас увидит. А ведь увидят обязательно! Больше шансов быть замеченными, только если зайти в