Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

Глава 28

Теплые губы Сибирского коснулись моего лба.

— Черт, Златовласка! У тебя же температура!

Я дотронулась до места, которое словно вспыхнуло от его прикосновения. Впрочем, щеки тоже пылали, только неясно: это от простуды, или от его близости? Я слышала, что от волнения и переживаний, особенно любовных, такое бывает. Ой!

— Все нормально, — бросила как можно нейтральнее и бочком-бочком выбралась из ловушки.

— Слушай, давай-ка я тебя домой отвезу? — предложил Яр.

— Не нужно!

— Я уверен, что ты простудилась, — заметил он огорченно. — Нужно срочно лечиться. Ты любишь малину?

— Люблю.

— А мед?

— Немного меньше.

— Так. Значит, собирайся, едем есть малину.

— Все нормально, говорю же! Яр, я не собираюсь пропускать пары! — постаралась звучать бодро. — Если честно, мне кажется, что у тебя самого с температурой проблемы. Лечить он меня вздумал!

— С чего ты взяла?

— Ты такой горячий!

— Оу! Оу! Ребята, вы бы хоть постеснялись! — сделали нам шутливое замечание проходившие мимо парни и заржали.

Только сейчас я сообразила, как это прозвучало вырванным из контекста.

— Да, я такой! — подыграл им Яр и смешно пошевелил бровями.

Я невольно улыбнулась и поторопилась в аудиторию, решив на этот раз пожертвовать принципом «нет последней парте» и сесть вместе с Лизой.

— Ты куда, Златовласка?

Яр схватил меня под руку и, ловко, точно в танце, развернув, подвел к свободной первой парте.

— А, е-е-е-е! — загудели парни.

— Лизка, а чего ты от него сестру не защищаешь? — ехидно и немного ревниво поинтересовался Драч.

— Тебя не спросила, — огрызнулась моя несносная сестрица.

Группа принялась отпускать беззлобные шуточки. Я опустила голову, делая вид, что ищу что-то в сумке, а сама бросала уничижительные взгляды на нахала Сибирского, в какой-то наивной надежде, что он остановит сейчас это безобразие.

Но Ярослав делал вид, будто так и надо.

Вот так, значит? Ну, хорошо…

В начале занятия преподаватель устроил нам срез по последним двум темам, и я откровенно вредничала, закрывая рукой ответы, чтобы Яр не мог списать и получил свой заслуженный неуд!

Желая меня позлить, этот ненормальный лишь ухмылялся и дурачился, пытаясь выудить из-под моей руки листок с ответами, когда преподаватель отворачивался. Телефон в его кармане вдруг завибрировал. Быстро прочитав сообщение, Сибирский попросился выйти. Ну и отлично! Как раз закончу работу и сдам.

Яр вернулся минут через пять и положил передо мной на парту небольшой пакет. Я посмотрела на него удивленно.

— Это что?

— Леденцы от боли в горле, иммуномодуляторы, анальгетики и антипиретики, — усаживаясь рядом, сообщил Сибирский.

— Чивооо? — протянула я.

— Парацетамол в комбинации с другими препаратами. Рада сказала, это поможет. Раз уж ты не желаешь лечиться дома, буду лечить тебя прямо здесь. — Яр победно улыбнулся.

Ну вот как на него злиться? Мне даже стало стыдно за то, что бесилась и ответы прятала.

— Спасибо! — поблагодарила от души.

— Не за что! — шепнул Яр в ответ.

Он улыбнулся мне своей потрясающей улыбкой, от которой у меня пальчики на ногах поджались, а затем указал подбородком на преподавателя. Тот уже почти потерял терпение, наблюдая за нашим диалогом.

— Простите! — пискнула я и, в качестве извинений, протянула листок с завершенным заданием.

После третьей пары я окончательно поняла, что простудилась. Голова стала тяжелой, горло немилосердно саднило, а леденцы помогали ненадолго. Болела я редко и обычно в легкой форме, потому сейчас особенно страдала. Мама говорила, что хороший иммунитет достался мне от отца.

На перемене Яр покинул аудиторию первым и куда-то исчез, а ко мне тут же присоединилась Лиза. Следуя в ее фарватере, я словно в тумане преодолела толпу оголодавших студентов.

— Возьму себе чаю, займешь нам стол? — попросила я Лизу и отправилась к стоящим в стороне термопотам, которые пока мало кого интересовали.

И все равно там уже скопилась небольшая очередь. Урвав стакан такого желанного горячего чая и бутылку воды, я вернулась за столик и первым делом проглотила капсулу с лекарством, а потом принялась мелкими глотками пить, грея холодные руки.

Лизки еще не было, но на спинке стула демонстративно висела ее кофта, застолбившая этот столик за нами. Я пробежалась взглядом вдоль раздачи, но сестры среди стоящих в очереди студентов не увидела. А в следующий миг она приземлилась рядом, грохнув на стол поднос, на котором было столько всего, что пятерых хватило бы накормить!

Наверное, я прокопалась с чаем дольше, чем думала. Действительно, когда температура, все как в тумане…

— Ого! Как ты умудрилась так быстро? — удивилась я и пошутила: — Неужели первокурсников запугала, и они тебя вперед пропустили?

— Конечно! Я всегда так делаю, — хохотнув, не стала отпираться сестра. — Ешь, тут и на тебя тоже.

Без особенного энтузиазма я принялась рассматривать содержимое подноса.

— Только не говори, что на диете! — угрожающе заявила Лизка. — Я не дам тебе себя голодом заморить!

— Нет, я не на диете. Просто чувствую себя неважно...

— Все равно есть необходимо! — Сестра подвинула ко мне тарелку с дымящимся куриным супом и скомандовала: — Вперед!

Вздохнув, я зачерпнула одну ложку и нехотя проглотила, потом еще одну… Суп оказался на удивление вкусным. Я даже на зону раздаточной оглянулась. У нас неплохо готовили, но такого супа я точно здесь не пробовала. Может, меню обновили?

— Это твой ухажер позаботился о нас, — сообщила сестра, едва ли не целиком засунув в рот котлету.

Удивительно, что у нее это получилось довольно аккуратно и не мерзко.

— Он не мой!

В этот момент за наш стол напротив меня приземлился Ярослав.

— Приятного аппетита, девочки! — громко пожелал он и поинтересовался: — Ну что, Златовласка, как тебе супчик? Норм?

Половина студентов в столовой тут же посмотрели на нас. Другая половина и так его взглядом провожала от самого входа. В общем, мне показалось, что смотрят абсолютно все. Для полноты эффекта осталось только поварихе налить суп кому-то мимо миски.

Отлично! Ярослав и здесь умудрился выделиться. А вместе с ним и я попала под прицел!

Я вяло жевала, замечая, как люди вокруг поглядывают на нас и перешептываются. От этого аппетит, которого и так почти не было, едва окончательно не