Две недели на соблазнение - Сара Маклейн

Сам же герцог куда-то исчез, как будто испарился.

Она понимала, что ей следовало бы радоваться тому, что он держался от нее подальше. Понимала, что не должна искушать судьбу. В конце концов, он сделал свой выбор, и теперь только вопрос времени, когда Саймон вернется в Лондон и женится на другой.

На той, которую считал достойной себя. На ровне ему по происхождению и положению.

Но она, как ни странно, ужасно жалела о том, что его не было на празднике. И гадала, почему его здесь не было.

А ведь она прекрасно знала, что он не для нее. Но все равно постоянно думала о нем, о его будущем. И о своем.

Она должна уйти! Не может она остаться, если его здесь нет.

Изабель потянула носом воздух.

— Мм… Ты чувствуешь запах яблочных тарталеток?

Вопрос вывел Джулиану из задумчивости. И она решила, что на этом веселом празднике нельзя грустить. Завтра она подумает о будущем, а сейчас…

— Съедим по одной? — с улыбкой спросила она невестку.

Они пошли вдоль длинного ряда палаток в поисках выпечки, и Изабель заявила:

— Предупреждаю: когда начну есть, то уже не смогу остановиться, пока сама не превращусь в яблочный пирог.

Джулиана рассмеялась:

— А ты рискни.

Они купили сладких яблочных пирогов, после чего одна из женщин остановила Изабель, чтобы обсудить какие-то хозяйственные проблемы Таунсенд-Парка. Джулиана же бродила вдоль палаток, ожидая, когда закончится разговор, и наблюдая, как сгущаются сумерки. А все люди вокруг, казалось, дожидались, когда будет зажжен большой костер.

Тут Джулиана остановилась возле палатки с сухими травами и цветами, и крупная полная женщина, хозяйка палатки, подняла глаза от мешочка, который завязывала.

— Чего желаете, миледи?

— Чего желаю?..

Женщина встала с табурета и с улыбкой спросила:

— Может, денег? А может, детей? Или хотите счастья?

Джулиана тоже улыбнулась.

— А травы могут дать мне все это?

— Сомневаетесь?

Девушка рассмеялась.

— Да, к сожалению.

Женщина довольно долго молчала, потом вдруг заявила:

— Я вижу, чего вы хотите.

— Да?..

— Вы хотите любви, — сказала хозяйка палатки.

— Любви? — в растерянности пробормотала Джулиана.

— Вот то, что вам надо. — Руки женщины взметнулись к висевшим перед ней пучкам трав и цветов.

Толстуха быстро отделила маленький пучок от лаванды, отломила по веточке розмарина, тимьяна и кориандра, а также взяла еще несколько растений, которые Джулиана не распознала. Сложив все это в маленький холщовый мешочек, она перевязала мешочек и затянула веревочку таким сложным узлом, что и сам Одиссей не развязал бы. После чего вручила мешочек девушке.

— Вот, берите. На ночь кладите это под подушку.

Джулиана воззрилась на мешочек.

— И что будет?

Женщина расплылась в широкой беззубой улыбке.

— Он придет.

— Кто придет? — Джулиана изобразила удивление.

— Ваш возлюбленный. — Женщина вытянула руку. — С вас пенни за волшебство, миледи.

Джулиана тоже улыбнулась.

— Что ж, вполне справедливая плата… за волшебство. — Она положила травы в свою сумочку и достала монетку.

— Это поможет, миледи, не сомневайтесь.

— Нисколько не сомневаюсь, — ответила Джулиана.

Она отвернулась — и оцепенела. Неподалеку возле конюшни стоял Саймон, прислонившись к столбу и скрестив руки на груди. И он совсем не походил на того герцога, которого она привыкла видеть.

Но все равно он выглядел как настоящий герцог.

На нем были кожаные бриджи и высокие сапоги для верховой езды, а также белая полотняная рубашка и зеленый сюртук. Однако в его одежде не было ничего изысканного — простой галстук, простой жилет, кепка вместо шляпы и перчатки, — но никакой трости!

Да, сейчас Саймон казался простым и доступным. И такого Саймона она могла бы любить.

Потом она его отпустит к его герцогским обязанностям, но сегодня…

Сегодня они в деревне, поэтому все было гораздо проще. И, возможно, ей удастся убедить его в этом.

Эта мысль вывела ее из оцепенения. И она пошла.

Пошла к нему.

Он выпрямился и спросил:

— Покупаете волшебное зелье?

— Да. — Джулиана обернулась и бросила взгляд на женщину, теперь стоявшую перед палаткой.

Женщина улыбнулась ей своей беззубой улыбкой и проговорила:

— Видите, как быстро подействовало, миледи?

Джулиана не могла не улыбнуться в ответ.

— В самом деле. Спасибо.

Саймон казался озадаченным.

— Что она продала вам?

«Сейчас — или никогда», — сказала себе Джулиана.

— Она продала мне… один вечер.

Саймон нахмурился.

— Один вечер… чего?

Она пожала плечом.

— Простоты. Легкости. Покоя.

Герцог усмехнулся.

— Давайте купим целую жизнь всего этого.

Джулиана вспомнила их давешний разговор, когда они говорили об идеальной родословной Лейтонов. И ей тотчас вспомнилась гордость в его голосе, когда он заговорил об ответственности, лежавшей на его плечах.

Как нелегко, должно быть, носить такой груз.

Что ж, тем больше у него оснований соблазниться одним вечером свободы.

Джулиана покачала головой:

— Нет, мы не можем купить целую жизнь. Только один вечер. Только этот вечер.

Он молча смотрел на нее, и она мысленно убеждала его принять ее предложение и провести вместе вечер в этом маленьком провинциальном городишке, где не было ни сплетен, ни скандалов. Костер, ярмарка — и несколько часов полной свободы.

Завтра, через неделю, через месяц — тогда все, возможно, будет ужасно. Вероятнее всего, будет ужасно.

Но у нее есть сейчас.

С ним.

И все, что ей нужно сделать, — это протянуть ему руку.

— Почему бы один раз не попробовать жить сегодняшним днем, Саймон? — прошептала она.

Он приготовился ответить, и она гадала: будет это согласие или отказ? Сердце ее колотилось в груди, когда она наблюдала, как задергался мускул у него на щеке.

Но он не успел ничего сказать, так как зазвонили колокола на дальней стороне площади — настоящий взрыв звука.