Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

– Мое сердце окружено не льдом. Оно окружено полным равнодушием ко всему. – Мой голос эхом отразился от стен. Я бродил по огромному пространству перед абстрактной картиной Герхарда Рихтера.

– Правда. – Оливер припал к свободному участку стены и залпом проглотил стопку какой-то крепкой выпивки. – Когда думаю о ком-то, кому на все плевать, то на ум сразу приходит идиот, который чуть не убил своего заклятого врага на глазах у десятков людей в собственном гребаном доме, где камер слежения больше, чем в Пентагоне. А все потому, что последний лез к его жене.

– Не могу поверить, что говорю это, но тут я согласен с Олли. – Зак провел рукой по иссиня-черным волосам. – Она тебя наизнанку выворачивает.

– Она – бардак, который нужно привести в порядок, – возразил я и перешел к следующему вывешенному произведению искусства.

– Может, хотя бы сойдемся на том, что уборщик ты дерьмовый? – Оливер оттолкнулся от стены и подошел к подлиннику Пикассо. Потянулся, чтобы его потрогать.

Зак появился со скоростью света и смахнул его руку.

– Ты что это творишь? Тебе тут не контактный зоопарк.

Оливер зевнул, осматриваясь и, вероятно, выискивая секцию с обнаженной натурой.

– Никогда не понимал, что ты в этом нашел.

– В «Алжирских женщинах» Пикассо? – Зак уставился на него так, будто тот предложил заменить картину натюрмортом из собственных испражнений.

Оливер подошел к винтажной тележке с алкоголем и взял декантер с виски. Повращал его в воздухе, держа за горлышко.

– Мы так и будем притворяться, будто не видим, что это «произведение искусства» похоже на рисунок подавленной домохозяйки со Среднего Запада, которая нарисовала его в местной молодежной волонтерской организации, чтобы выразить боль после развода со страховым брокером, бросившим ее ради секретарши?

Зак моргнул.

– Невероятно подробно и поразительно невежественно.

Я отсалютовал Заку пивом.

– А еще высокомерно и стереотипно.

– Это я высокомерный? – Оливер поперхнулся напитком. – Я озвучиваю мнение среднестатистического человека. Это, – он указал на картину Сая Твомби «Без названия», – похоже на обратную сторону моей тетради по математике в седьмом классе. А это, – повернулся к картине «17А» Джексона Поллока, – по всей видимости, то, что получается, когда некачественный рождественский свитер и комок шерсти дают потомство.

Зак наморщил нос, неспешно подошел к красной тревожной кнопке на одной из стен и нажал.

– Охрана, у меня здесь человек, которого нужно выпроводить с моей территории.

Я, вскинув бровь, оглядел упомянутого человека.

– Я бы не назвал Оливера человеком.

Оливер кивнул.

– Легенда – больше подходит.

Зак повернулся ко мне.

– Она уже знает о вас с Морган?

– Не совсем.

Печенька кое-что знала, но не те части истории, которые превратили меня в бессердечное чудовище.

– И каков ее замысел? – Оливер поставил бокал на ладонь греческой богини. Единственной статуи, которую он (цитата) понимал. – Ясно же, что он у нее есть.

Мы втроем разошлись в разные стороны, обходя те произведения искусства, которые нас привлекали.

Я остановился перед собакой из воздушных шариков Джеффа Кунса.

– Она хочет забеременеть.

Оливер издал смешок.

– Удачи с этим.

Я не стал рассказывать ему о том, что Даллас стремительно приближалась к своей цели, расхаживая по дому в крошечных ночнушках и постоянно пытаясь меня соблазнить.

– В любом случае меня сейчас беспокоит не миссис Коста. – Я одним глотком допил пиво и выбросил бутылку в тележку с алкоголем. – «Лихт Холдингс» сегодня вышли на рынок.

– Я видел. – Зак почесал подбородок. – По прогнозам, их акции взлетят до небес.

А это значит, что пора сделать шаг и начать вмешиваться в дела их компании.

– Я ознакомился с результатами аудита. – Я подхватил свое пальто от Burberry и начал его надевать. – Они не пуленепробиваемые. За последнюю пару лет их доходы выросли несущественно.

– Это потому, что они работали над технологической стороной вопроса, а не над производством.

Оливер провел языком по верхним зубам, приподняв губу.

– А еще потому, что они пока официально не увели ваш контракт с Министерством обороны.

Если бы не то обстоятельство, что я сам желал видеть, как «Коста Индастриз» сгорит дотла, то счел бы радость моих друзей неприятной. В любом случае, мне нужно решить этот вопрос, чтобы унаследовать должность директора.

Непростая задача, учитывая, что Старший весьма успешно разрушал прибыльный бизнес своих предков.

Я приподнял воображаемую шляпу.

– С вашего позволения, джентльмены, меня ждут дела.

Как раз в этот момент в гараж ворвалась охрана Зака. Игорь и Дэйн тут же двинулись к Оливеру. Зак не в первый раз выгонял его по той причине, что Оливер вел себя как настоящий тролль.

Он пошел за мной к двери.

– Не волнуйтесь, ребята. Сам найду выход.

Мы вышли к машинам, на которых приехали, хотя все втроем жили на одной улице. Прежде чем сесть на пассажирское сиденье, Оливер издал вздох, означавший «спроси меня, что случилось».

Я знал, что не стоит ему потакать, но не сделать это означало нарушить тридцатилетнюю традицию.

– В чем дело?

– Не знаю, как сказать, Ром.

– Как можно лаконичнее и быстрее.

– В тот день, когда твоя жена закатила вечеринку… – Он замешкался, рассматривая меня. При упоминании о Даллас я сразу насторожился. – Она за мной приударила.

– Приударила за тобой? – повторил я. – Ты хотел сказать, просто тебя ударила? Так звучало бы логичнее. – Да и в целом больше вписывалось в ее характер.

– Она предложила мне себя. – Оливер оперся локтем на открытую дверь своей «Альфа Ромео». – Сказала, что сделает это тебе назло.

В это я мог поверить.

А теперь, когда вспомнил, как Даллас согласилась, чтобы я поделился ею с друзьями (вызов, который я ей бросил, чтобы подразнить, вышел мне боком), все обрело еще больше смысла.

Затылок обдало жаром. Пальцы покалывало от желания его придушить. Чувства, дремавшие на протяжении многих лет, возродились – темные, удушающие и полные неприязни.

– И как ты отреагировал? – наконец выплюнул я.

Оливер сверкнул зубами.

– Сказал ей, чтобы позвонила мне после вашего скорого развода, разумеется.

Этого оказалось достаточно, чтобы я набросился на него. В считаные секунды пригвоздил к асфальту и сжал в кулаках отвороты его рубашки.

Сотрясаясь от ярости, притянул его к себе, пока мы не прижались друг к другу носами.

– Если ты, мать твою, еще хоть раз взглянешь на не…

Не успел я закончить предложение, как позади меня раздались слабые хлопки. Из гаража вышел Зак.

– Ладно, фон Бисмарк. Ты выиграл пятьдесят штук. Постарайся не спустить их на проституток.

Оливер скинул меня с себя и встал, начисто отряхивая одежду.

– Но проститутки –