Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

– А. Это ты. – Даллас провела пальцами по очередной книге и взяла ее с полки. «Его грязные прикосновения».

– Сегодня состоится благотворительный вечер. Присутствие обязательно.

Даллас поставила книгу на место и пошла в другой ряд.

– Я знаю. Прочла сообщение. Я пас.

Ее резвый язычок зажег во мне только одно чувство. Нетерпение.

– Это был не вопрос.

– Поверь мне: если я не буду добровольным участником, ты не захочешь, чтобы я составила тебе компанию.

Поскольку Даллас была права, я заговорил на единственном языке, который она, похоже, понимала. На языке еды.

– Организаторы мероприятия привезли итамаэ[38] с Хоккайдо.

Наконец, она уделила мне все свое внимание.

– Будут суши?

От меня не ускользнуло, что она ела всего два часа назад.

– Да. И меню из одиннадцати блюд.

– Хм… комплексный обед. – Она задумалась на мгновение, замешкавшись в секции ужасов и фэнтези, а потом перешла к эротике. – Я ем все, кроме икры.

– На свете есть то, что ты не станешь есть?

– Тут, скорее, отвращение, привитое в детстве. Эмили и Сав однажды сказали мне, что икринки рыб вылупляются в животе и плавают там, пока не выйдут… естественным путем, а потом по трубам возвращаются в океан.

– А еще раз в год пузатый мужик с седой бородой за ночь спускается по миллиардам дымоходов.

На ее лице отразилось изумление.

– Я была маленькая.

– Возраст не оправдание глупости. – Я поднял коробку с платьем и положил на книгу, которую она держала обеими руками – «Напор любовника». – Советую помалкивать, когда мы прибудем на мероприятие.

– Боишься, что я тебя опозорю?

– Боюсь, что ты сама опозоришься. Стоит тебе открыть рот, и станет предельно ясно, что я женился на тебе не из-за твоего острого ума. А какие после этого сделают выводы, не моя ответственность и не моя вина.

– Я не соглашалась идти.

– Вариант отказаться все равно не предусматривался.

Даллас заглянула в коробку.

– Ооо… Юми Кацура этого сезона. В галерее «Тайсон» это платье уже распродали. Я позвонила во флагманский бутик, и мне сказали, что сделали дополнительный заказ.

– Кто бы сомневался.

– Я хочу это платье всех цветов.

– Этот вопрос уже улажен. – И забота здесь вообще ни при чем. Платье было поистине роскошным. Как и Даллас. Они отлично подходили друг другу.

– Хорошо. – Она закрыла коробку и сунула ее обратно мне в руки, а сама взяла очередную книгу. На сей раз «Ослеплена моим профессором». – Я подумаю о том, чтобы пойти.

– В таком же темпе, в котором обычно делаешь все остальное в жизни? Мероприятие начнется через час.

– Напомни, чему, ты сказал, посвящен благотворительный вечер?

– Я не говорил.

– Ромео.

Я уступил, чтобы сэкономить время.

– «Армии Фридрейха».

Печенька разомкнула губы. Я не сомневался, что она загуглила этот благотворительный фонд после свадьбы. Знала об атаксии Фридрейха. Уловила связь между этим расстройством и Ромео-старшим.

Как и ожидалось, это сразу же сработало, и она выпалила:

– Ладно. Я пойду.

Я предпочел не сообщать ей, что иду вовсе не из-за болезни моего отца, а скорее из-за толпы членов совета директоров, владеющих правом голоса, которые всюду следовали за ним. Пусть думает, что где-то глубоко-глубоко-глубоко внутри мне был небезразличен мой донор спермы, если в результате не придется появляться на публичном мероприятии без жены.

Даллас прошла вдоль ряда с книгами по самопомощи, посвященными сексуальной зависимости, прямиком к вывеске с изображением пяти смайликов в виде перца чили над жирной надписью #ПапочкаДоминантМаленькаяДевочка.

– Мне просто нужно выбрать книгу на случай, если станет скучно. – Она взяла одну в твердой обложке, на которой были изображены два раздетых по пояс синих мужика с рогами и хвостами, стоявшие на коленях перед полуголой женщиной.

– Исключено. – Я вырвал книгу у нее из рук и поднял так, чтобы не смогла дотянуться.

– Не будь таким занудой. Я надену на нее суперобложку. Можем выбрать что-то в отделе классики.

– У нас нет на это времени.

Даллас прошла в ряд с книгами в слипкейсах, достала одну из футляра и принялась всячески наглаживать обложку. Поднесла ее к носу и понюхала. Затем открыла и просмотрела каждую страницу. Прошлась пальцами по ламинированному футляру, нащупывая дефекты. Будто бы не собиралась потом спрятать ее под суперобложкой от «Преступления и наказания». Наконец, она подняла книгу на уровень глаз и стала вращать под разными углами, чтобы рассмотреть, нет ли на ней… не знаю чего. Пыли? Вмятин? Ее рассудка? Всего вышеперечисленного?

– Давай живее. – Я посмотрел на часы и заметил, что длинная стрелка опасно близка к двенадцати. – Я выкуплю книжный магазин. Сможешь вернуться сюда после благотворительного вечера и выбрать все, что пожелаешь. Хоть весь магазин, если нужно.

– Ты богат. Мы поняли. – Даллас зевнула. – Но мне нравятся только вымышленные миллиардеры.

– При этом единственные люди, способные потянуть твой образ жизни, – это как раз миллиардеры. Да и они с трудом. – Я поймал взгляд кудрявого менеджера и свирепым взором велел ему подойти к нам. – Твой босс здесь?

– Да. – Его волосы колыхнулись вслед за кивком. – Кажется.

– Найди его и позови.

Он переговорил по служебной радиосвязи, переминаясь с ноги на ногу.

– Он на складе. Сейчас придет, сэр.

Я достал из кошелька карточку «Центурион», как вдруг моя упрямая жена промчалась мимо меня к выходу. Не впервые я поймал себя на том, что иду за ней.

– Не станешь ничего покупать?

Она села на пассажирское кресло моей машины, недовольно надув губы.

– Раз уж ты решил купить весь магазин, я больше не смогу совершать здесь покупки. Не хочу тебе содействовать.

Потрясающе.

Глава 38

= Ромео =

– Особенность льда в том… что он рано или поздно тает. – Зак повращал неразбавленный скотч в бокале, изучая картину Элмера Нельсона Бишоффа в своем подземном гараже, который команда архитекторов превратила в галерею площадью почти полторы тысячи квадратных метров.

Зак был рационален во всем, что касалось машин, одежды, женщин и карьеры, но совершенно безумен, если речь заходила об искусстве. С тех пор как два месяца назад Зак одолжил четверть своей частной коллекции «Сотбис», он не упускал возможности заполнить пространство новыми находками.

Лед, о котором шла речь, – мое сердце. Конкретная отсылка к моему противостоянию с Мэдисоном, случившемуся тринадцать дней назад на импровизированной вечеринке Даллас. Я был рад сообщить, что за вычетом благотворительного вечера, на котором она выспрашивала у японского маэстро его сверхсекретные рецепты, я проводил редкие часы дома, не обращая на нее никакого внимания, отсиживаясь в своем