Дракон без лица или вдова для дракона - Елена Байм

— Хватит рычать, заткнись, — мысленно обратился к нему. — Слушай меня.

Но зверь не слушал. Он бился, выл, царапался, и единственное слово, которое он повторял, было:

— Сын! Сын! СЫН!

— Что?! — выдохнул я вслух, и в этот момент сэр Вагрик замкнул последнюю руну.

Все вокруг вспыхнуло.

Боль навалилась такая, что на мгновение мне показалось, что я и вовсе перестал дышать. Казалось, кто-то вогнал мне в позвоночник раскаленный прут и провернул. Перед глазами поплыли темные пятна, и я потерял сознание. Летел, проваливаясь в вязкую пустоту, в которой бился, рычал и кричал мой дракон:

— Сын… Сын…

А потом — тишина…

Очнулся я на полу, весь покрытый холодным потом, с горьким привкусом крови на разбитой губе. Вокруг меня горели свечи — десятки свечей, расставленных строго по кругу. Между ними белели начерченные руны.

— Мдаа… — прохрипел я, с трудом ворочая языком. — Похоже, мой дорогой паркет теперь навсегда испорчен.

Первая мысль была дурацкой, но она помогла прийти в себя. Вторая, уже была более серьезной — Что со зверем?

— Жив ваш дракон, жив. Я успел его запечатать. — раздался уставший голос дознавателя. — Вам повезло.

Я с трудом приподнялся на локтях. Сэр Вагрик сидел рядом, прислонившись спиной к стене, и тяжело дышал. Лицо у него было бледным, под глазами темные круги. Он смотрел на меня, и во взгляде его читалась смесь облегчения и тревоги.

— Имейте в виду… — он замолчал, переводя дыхание. — Я хоть и справился, вынужден буду донести об этом его Величеству. Но не переживайте, за этот инцидент вам точно ничего не будет. Я выступлю свидетелем, что это произошло спонтанно, само собой. Видимо у вас очень сильный дракон. На моей памяти такое впервые, чтобы зверь мог сам сорвать наложенную на него печать.

Я сел, опираясь спиной на кресло. Кивнул.

— Я понимаю.

Однако слова давались с трудом. В голове все еще гудело, и одно слово пульсировало навязчиво, как заноза.

Я повернул голову и посмотрел на сэра Вагрика. Решил, что ему можно довериться. Вдруг он сможет мне подсказать.

— Мой зверь, — сказал я тихо. — Все это время, пока вы чертили руны, он громко твердил одно слово — «Сын». Может быть, в этом и есть разгадка?

Сэр Вагрик замер. А затем хлопнул себя ладонью по лбу и резко поднялся. Начал взволнованно ходить по комнате.

— Точно же! — воскликнул он. — Я ведь из-за этого к вам и пришел. Чуть не забыл об этом во всей этой суматохе!

Он подтянул к себе сумку, порылся в ней и извлек помятый лист, протянул мне.

— Сомнений нет, Хитэм. Вас отравил ваш управляющий. И мотив у него был, причем очень серьезный.

Буквы плясали у меня перед глазами. Я закрыл из и обратился в слух.

— У вашего управляющего есть сын. Единственный. — торжественно произнес дознаватель.

От неожиданности я поднял на него взгляд.

— И его сын тоже наследник вашего рода, он один из Морвейнов.

78. Сын

Я смотрел на сэра Вагрика и ничего не понимал.

Откуда у старика Харни сын? Он ведь и женат не был. Сколько я его помнил — ни разу не видел, чтобы он был в кого-то влюблен. Он вообще казался мне… бесчувственным и черствым. Как старый пень, который только и умеет, что контролировать счета и ворчать на слуг.

— Сэр Вагрик, но даже если и допустить, что у Харни был внебрачный сын на стороне, то причем тут я? И причем титул Морвейнов? Какое отношение сын управляющего имеет к роду драконов?

Я поднял голову и уставился на дознавателя.

Сэр Вагрик вздохнул и полез в свою сумку, пытаясь что-то достать.

— Только не говорите, что Харни — отпрыск моего отца или его брат…

Дознаватель поморщился:

— Все гораздо сложнее, барон Морвейн, — медленно он произнес. — Гораздо сложней.

Я замер и приготовился слушать:

— Тогда объясните.

Дознаватель, наконец, вытащил оттуда стопку бумаг. Пожелтевших, потрепанных, перевязанных бечевкой. Развязал узел, разложил листы на столе и начал рассказ.

— Я поднял все старые выписки, — сказал он, водя пальцем по строчкам. — Все странные несостыковки, касающиеся вашего управляющего Харни. И знаете что? Их оказалось много. И весьма любопытных.

Он протянул мне один из листов — ветхий, с выцветшими чернилами.

— Вот, взгляните. Запись из архива гильдии торговцев. Двадцать пять лет назад.

Я взял лист, пробежал глазами. Ничего особенного — перечень сделок, имена покупателей, суммы.

— Смотрите сюда, — сэр Вагрик ткнул пальцем в середину. — Имя: Эшли Кроквуд. Богатый торговец, владелец трех мануфактур. Женился на вашей тетушке Беатрис Морвейн.

— Я знаю эту историю, — нетерпеливо кивнул я. — Тетка Беатрис вышла за него в возрасте, уже старой девой. Все удивлялись, что он вообще женился на ней.

— Правильно, — кивнул сэр Вагрик. — А знаете, почему он женился? Потому что лекари твердили ему в один голос, что он бесплоден. Эшли Кроквуд сменил трех жен, и ни одна не понесла от него. Три брака, барон. Три. И ни одного ребенка.

Он поднял палец, давая мне осмыслить сказанное.

— А потом женился на вашей тетушке Беатрис, а все потому, что она забеременела от него и выходила замуж уже в положении.

Сэр Вагрик сделал паузу:

— Сына назвали Сандром. Сандр Кроквуд.

Я нахмурился.

— И что здесь странного? Бывает же, что лекари ошибаются.

— Бывает, — согласился сэр Вагрик со мной. — Но давайте посмотрим дальше.

Он протянул мне следующий лист.

— Прошло двадцать лет. Муж Беатрис Кроквуд умер. Оставил после себя большие долги. Вы — Хитем Морвейн, закрыли их, чтобы ваша родственница не осталась на улице. Но денег на жизнь у нее не хватало. И вот тут начинаются странности, — сэр Вагрик понизил голос.

— И?

— Ваш управляющий Харни каждый месяц, в день выплаты своего жалования ходит к законнику и передает деньги на имя Сандра Кроквуда, исправно, без задержек. Причем несколько лет подряд. Вчера как раз был такой день. Ваш управляющий не пришел и законник начал о нем волноваться. Подал запрос нам, чтобы проверили жив он или нет. Вот тогда и всплыла эта история с передачей денег на имя Сандра Кроквуда.

— Вы хотите сказать… — начал я, до конца не веря в такой вариант. — Вы хотите сказать, что Сандр, сын моей тетки — от Харни?!

— Это еще не все. — сэр Вагрик поднял ладонь.

Он полез в сумку снова и достал на этот раз не бумагу, а портрет. Небольшой, с выцветшими красками.

Протянул мне.

— Вы не застали своего управляющего молодым, — сказал он. — Я поднял архив. В деле о воровстве у вашего