Дракон без лица или вдова для дракона - Елена Байм

Я взял портрет в руки и едва не выронил. С полотна на меня смотрел молодой мужчина — светловолосый, сероглазый, с приятными чертами лица. Никакого сходства с сухим, сморщенным стариком, которого я знал всю жизнь.

Но зато в этих чертах я отчетливо узнал своего двоюродного брата — Сандра!

Второго наследника. Того, кто получит все, если я умру.

Я начал размышлять вслух:

— Сандр слабый и глупый, он бы не мог придумать план, как меня убить, а уж тем более нанять убийц. Это могла сделать лишь тетка или Харни. Но я не верю! Отказываюсь верить, что это они! Да, тетка приходила, просила передать титул ее сыночку Сандру. Но она никогда бы не подняла руку на кого-то из своего рода. Никогда!

Я обхватил голову руками. Если тетку посадят в темницу, брат без нее совсем пропадет. Придется мне брать его к себе, а я совершенно не горю таким желанием.

Поднял голову и решительно посмотрел на дознавателя:

— Вы могли бы организовать мне встречу с теткой? Я попрошу ее раскрыть мне правду, а взамен пообещаю, что не дам делу о своем отравлении ход. Пообещайте, что вы не заключите ее в темницу.

Сэр Вагрик замялся.

— Вы же понимаете, что это было не просто покушение, а попытка убийства дракона? И согласно законам Империи сурово карается, не взирая на титул и род.

Я пристально глянул ему в глаза:

— Харни уже строго наказан. Уверен, тетка Беатрис тут не причем. Прошу, пообещайте, что оставите ее на свободе.

— Только под вашу ответственность. — сдался дознаватель, и убрал в сумку бумаги. — Завтра в полдень мы уже пригласили к нам Беатрис Кроквуд. Теперь будем ждать вас.

— А раньше нельзя? — расстроился я. Так-то я планировал с утра поехать к Люсьене.

Вагрик отрицательно мотнул головой.

Что ж, пара часов навряд ли что-то изменит. К тому же у меня будет время подготовиться, выбрать нарядный камзол, купить букет, сделать гравировку на родовом перстне…

После ухода дознавателя, я поднялся к себе в спальню. Резко захлопнул дверь и подошел к платяному шкафу. Так, надо выбрать самый нарядный камзол.

Рубашки, камзолы, сюртуки полетели на пол. Я рылся, отбрасывая вещи, пока наконец пальцы не наткнулись на знакомую ткань — плотный красный бархат с золотым шитьем по краю.

Я вытащил его, встряхнул и на мгновение замер, рассматривая. Ну точно, он. Камзол, в котором я женился на Лияне. Я тогда потратил триста золотых на него!

Надел камзол, расправил плечи, одернул рукава. Подошел к высокому зеркалу в конце комнаты и окинул себя критическим взглядом.

— Хорош, — выдохнул я. — Ну точно, хорош.

Повернулся боком, проверил, как сидит камзол на спине. Подтянул ворот, немного ослабил рукава, провел рукой по груди, разглаживая складки.

— Хорош, — повторил уже более увереннее.

Затем подошел к туалетному столику и взял гребень, решил себя причесать. У виска нашел пару седых волосков, которых раньше не было.

Нахмурился, резко выдрал и потянулся к кольцу. Взял его, сжал в ладони и начал репетировать речь перед зеркалом:

— Дорогая Люсьена...

79. История тетушки Беатрис

Где-то полночи я не спал, репетировал речь.

Сидел в кресле перед камином, глядя на танцующие языки пламени, и перебирал варианты. Сначала пробовал пафосные — про то, что не могу без нее жить, что она — свет в моем окне, что сердце принадлежит только ей. Звучало красиво, но очень фальшиво.

Потом перешел к коротким, вроде «выходи за меня замуж». Тоже не то. Слишком грубо, так не подходит.

Я вставал, подходил к окну, смотрел на темный сад, возвращался назад. Снова репетировал, снова забраковывал варианты. Мысленно представлял ее лицо…

В итоге остановился на том, что шло от самого сердца. Без пафоса и без лишних слов. Просто: «Я люблю тебя. Я хочу прожить с тобой всю свою жизнь. Выходи за меня замуж».

Довольный, я лег в постель и провалился в сон — глубокий, без сновидений, каким обычно спят люди, принявшие важное и правильное решение в своей жизни.

Проснулся я оттого, что солнце било прямо в глаза, а за дверью настойчиво скребся кучер.

— Ваше сиятельство, вы просили разбудить вас к рассвету! Уже почти полдень!

Я вскочил, едва не свалившись с кровати. Полдень! Я чуть не проспал свою поездку к дознавателям! Бездна! Да чтоб…

Одевался я на ходу — рубашка, камзол, сапоги. На секунду замешкался у стола, где в шкатулке лежало родовое кольцо, сжал его в ладони, сунул во внутренний карман и выбежал из дома.

По пути к дознавателям я заскочил к ювелиру — низенькому старичку вечно с лупой в руках. Он знал меня много лет и, увидев кольцо, понимающе хмыкнул:

— Созрели, ваше благородие?

— Созрел, — кивнул я. — Сделай мне гравировку. Что-нибудь особенное.

Ювелир повертел кольцо в руках, прищурился, а затем достал лист бумаги и быстро набросал эскиз.

— Можно вот так, — сказал он, показывая рисунок. — Переплетенные буквы ваших имен «М» и «Л». А сверху — дракон, держащий их в своих лапах. Символ того, что ваша любовь под защитой.

Идея мне показалась интересной. Дракон — как напоминание о моем роде, о силе, о том, что я готов защищать любовь до последнего вздоха.

— Согласен, — сказал я. — Сколько времени нужно?

— Пару часов — сказал ювелир.

Я кивнул и вышел, чувствуя, как внутри разрастается теплое, приятное волнение.

Когда я зашел в кабинет сэра Вагрика, то тетушка Беатрис уже была там. При виде меня она побледнела так, что даже пудра на щеках не помогала.

— Хитэм! — выдохнула она, и ее голос дрогнул. — Ты… ты здесь?

Я кивнул, проходя к столу. Сэр Вагрик поднялся мне навстречу, мы обменялись рукопожатием. Тетушка отводила глаза, теребила кружевной платок, и каждый ее жест выдавал сильное нервное напряжение.

И тут сэр Вагрик начал говорить. Спокойно, ровно, как и полагается опытному дознавателю. Он перечислял факты, улики, обстоятельства, и с каждым его словом тетушка бледнела все больше. Она мотала головой, сжимала платок, твердила дрожащим голосом:

— Я не при чем… Я ничего не знаю… Прошу вас, я не при чем… Поверьте.

Но стоило сэру Вагрику произнести фразу: Вы знаете человека по имени Харни? Управляющего? — тетушка дрогнула.

— Харни? Нет… то есть да… я помню его. Он служил у нас много лет. Но я…

— Он болен, — перебил сэр Вагрик. — Тяжело. И если вы сегодня расскажите нам всю правду, как все было на самом деле,