Черноокая печаль - Зарина Солнцева

— Тебе лучше не знать.

Прохрипела я в ответ. Ибо совершилось то, чем меня когда-то пугали. Любой целитель, если его довезти, обратит свои знания во зло, и тогда... Да будет смерть его обидчика легкой.

Глава 22

— Какую-то ересь несет! Тут и пытать особо не пришлось! Наталки хватило! Про вандоса балакает. Мол, снова появился на их землях! Постуха умыкнул! Потом и какого-то молодца с их поселения. Вот они и решили с односельчанами, что надобно дьявольское отродье задобрить кровью младенца. Принесли жертву... твари...

— Дитё хоть чье? Отобрали у кого или добровольно кто отдал?

— Скулит, что дочь кузнеца в подоле принесла. Дабы скрыть позор девчины, родаки ее подкинули младенца к дому старосты. Мол, от их сына понесла. В общем, человеческие раздоры... Так или иначе, дитя никому не нужное.

— Но отдать его на растерзание вандоса, — Добрый потер подбородок, в расшелине двери глянув на спящую малышку, что Озара укачивала на руках, — это надо иметь насколько черную душонку!

— Людишки же! — как само разумеющееся выдохнул второй бер. Молодой и рослый. Я слыхала, как его кличут Миром. — Неужто и вправду вандос, Добрый?

— Мы точно сожгли того, что на болотах таился. Сожгли и пепел развеяли на ветру! Не может быть он! Брешит человеческая мразь!

— Может и не брешит... — задумчиво молвил Тихий, поскребав бородку. — Это другой вандос. На деревьях в паре сотен шагов от того места, где Озара нашла дитя, свежие следы когтей на коре. Выше, чем смог бы дотянуться медведь, и куда шире и длиннее, чем мог бы оставить волк. А мы по соснам не любители скакать. Но это проклятый дождь помешал разгадать запах...

С досадой закончил бер мысль. Добрый и Мир переглянулись. Рядом задумчиво фыркнул Мирон, оторвав взгляд от Озары и ребенка.

— Два вандоса в одно и то же время? Обычно они разделяют территорию и не суются друг на друге.

— А быть может новообращенный? — приподнял бровь Мир, ища одобрение своим предположениям у старших. — Ну, Третьяк говорил, что того вы выловили в болотных зарослях. Закоренелый, видать. И забрался далеко. Оттуда два дня пути через тайгу. А этот, если верить смердливому человечку, через день по одному сельчанину утаскивал. Голодный, мразь.

— И недалече шастает.

Закивал согласно Добрыня. Все уставились на Тихого. Тот задумчиво хмурил густые брови, размышляя насчет услышанных слов. Пока не сделал единственный вывод.

— Новообращенные не палятся так просто. Зачастую маскируют свою охоту. Не оставляют следов, делая так, чтобы все думали, что исчезнувший утопился или заплутал и сгинул в лесу. Мозгов у них еще есть. Этот же... действует топорно. Его мучает жажда, не столько плоти, чем жажда убивать. Он разгневан.

Беры молча выслушивали, ожидая, пока Тихий закончит излагать свою мысль. Мы с Озарой тоже затихли. В какой-то момент медведица поморщилась, легонька дотрагиваясь до груди. Я поспешила задернуть шторку и скрыть ее от мужских глаз.

Уже теряя нить разговора.

— Прижми ее к груди, у тебя молоко течет.

Шепнула я, помогая ей уложить ребенка на руки. Озара растерянно глянула на меня, поджав уста.

— Разве так возможно? Я же не успела родить.

Я устало присела на стул рядом, наблюдая, как крошка, нащупав губками сосок, принялась сладко причмокивать.

— Моя наставница говорила, что женское тело на многое способно, ради того чтобы защитить свое дитя.

— А чего тут диву даваться? — из чулана выскользнула Ганна. Опираясь на свою трость, женщина держала в руке корзинку с засушенными ягодами. — Медведица в тебе учуяла свое дитя и не дала ему мучаться голодом. Твое же дитя, Озар, ммм?

Глянула она исподлобья на медведицу, и та крепче прижала ребенка к себе, быстро закивав.

— Воот, — довольно подняла вверх указательный палец старая медведица, кинув в котелок на железной плите у печки горсть ягод. И помешав деревянной ложкой отвар. — А дитю нужен папка. Тем паче такой красивой дивчине. Вырастет такой, что прям ух! Кто от нее женихов отгонять будет?

Озара робко потянулась вперед, из-за края ширма выглядывая Мирона. Тот, прислонившись плечом к дверному проему, молча слушал Тихого, сосредоточенно поджав уста. Почуяв взгляд на себя, бер дернул плечом, повернувшись в нашу сторону чутка.

" Все в порядке ?"

Спросил он взглядом, обеспокоенно глянув на Озару. Та слегка замедленно кивнула, растерянно глянув на малышку, что довольно пила молоко.

Я была согласна с доводами Ганны. Да и потом, сейчас настолько сильно на меня давила усталость и душевное опустошение, что ни во что разбираться и не хотелось. Главное, что дитя не голодает. И Озара... не желает укоротить себе век.

Зачем она тогда сбежала в лес, и так понятно. К гадалке не ходи. Не далече, где я ее нашла с ребенком на руках, бурно текла молочная река. Идеальное место для утоплиницы.

Пусть беры и говорили шепотом, но мой слух четко урил снова их разговор.

— Почему староста их поселения не пришел к нам снова?

— Быть может, решил, что мы солгали про вандоса и не убили его?

— Да неее... Там бабка какая-то, ведунья, воду мутит! Про какие-то предсказания толкует! Она и надоумила их дитя в жертвы отдать! Целительница недоделанная!

— М-да, от таких всегда боль в заднице появляется...

— Чей это? Вот Наталка же у Третьяка загляденье просто! Видал, как она тому отребью ноги поломала? Прям девка огонь!

— «У Третьяка», Мир. Ты это... как бы не забывай.

— А я чё? — сразу же пожал плечами младой бер и выразительно помотал головой. — А я ничьё? Так, для примера!

— Ты гляди, как бы тебе потом Третьяк «для примера» другим, чего не оторвал бы.

Фыркнул мрачно Тихомир, на что Мир лишь демонстративно обиженно сложил руки на груди и фыркнул.

— Да ну вас... Я ж так, мыслью поделился. А вы сразу-то! И вообще! Я к чему говор сюда повернул! Возьму в жену человечку! Точно вам говорю! Такую ладненькую, мягонькую! Куколку! Ты это, Мирон, не в курсах, нет у нареченной Третьяка сестер?

— Куда вперед старших прешь, пострел! — тут же осадил прыткого парня Добрыня, хмуро глянув на того. — Тут вперед тебя неженатых тьма! Старших уважай!

— Ой, да вас пока уважать буду, старцом неженатым останусь!