Все еще впереди - Мариана Запата

* * *

При взгляде на загаженный газон я чуть не зарыдала.

Эта плаксивость была отчасти вызвана тем, что я слишком устала скрывать истинные чувства за маской веселья. Однако каким-то чудом мне удалось сдержать слезы.

Задний двор превратился в свалку. Господи, помоги мне. Однако я не стану над ним рыдать, как бы мне этого ни хотелось. А хотелось очень и очень сильно.

Когда появились комары, праздник продолжился в доме. Надувной замок убрали, и я не стала включать уличный свет. Я не хотела видеть погром, не имея возможности его расчистить. Зато теперь я пожалела, что отпустила всех по домам, а не заставила помогать прибираться.

Задний двор выглядел так, будто его загадили фанаты Вудстокского рок-фестиваля. Один из мусорных мешков оказался разорван, скорее всего Маком, трава примята… даже на дереве что-то висело, и вряд ли это была ленточка.

Кошмар.

– Диана? – Из кухни выглянула темноволосая голова Далласа.

От удивления я фальшиво улыбнулась.

– Привет. Я думала, ты уже ушел.

Кажется, несколько часов назад я видела, как он уходил с мисс Перл, махнув мне на прощание рукой, пока я разговаривала с соседями.

– Так и есть, – согласился он, закрыл кухонную дверь и замер на ступеньке, оглядывая двор. Его глаза расширились.

– Вот это да, – произнес он, точно прочитав мои мысли.

– Угу, – выдавила я из себя, едва не плача.

Свалка.

Просто гребаная свалка.

Еще раз обведя взглядом двор, я поперхнулась.

– Ты в порядке? – спросил Даллас.

Я даже не взглянула на него – таращилась на бардак как завороженная.

– Конечно.

– Нет, ты не в порядке, – сухо и серьезно изрек он неопровержимую истину.

Я сглотнула вязкую слюну.

– Это ужасно. Ничего хуже я не видела.

– Точно, – кивнул он.

Что ж, он хотя бы не вешает мне на уши лапшу.

Я не стану плакать из-за газона. Не стану. Нельзя. По крайней мере, не прилюдно.

Даллас тронул меня за плечо, и я отвернулась от любимого газона, похожего сейчас на эпицентр взрыва ядерной бомбы.

– Эй, не парься об этом сегодня. До завтрашнего дня он никуда не денется.

Чистюля во мне рыдала горючими слезами и умоляла не переносить уборку на завтра. Я не хотела просыпаться с мыслью о том, какой бардак находится за дверью. Однако чем больше я на него смотрела, тем сильнее уверялась, что на разбор этой свалки у меня уйдет не один час. Сколько бы я ни сглатывала, ком в горле не исчезал.

– Диана, да ты, никак, собираешься заплакать? – со смешком спросил Даллас.

– Нет. – Даже я себе не поверила.

Он тоже, потому что от души рассмеялся:

– У меня завтра свободный день. Ты, я и мальчики вполне сможем все это разгрести.

Как ни старалась, я не могла отвести взгляд от разгрома.

– Ничего, справлюсь, – промямлила я, снова сглотнув ком, раздувшийся, казалось, до размеров мячика для гольфа.

Помолчав, Даллас вздохнул.

– Знаю, что ты и сама справишься, но хочу помочь. – Он снова умолк, затем добавил: – Я сам предлагаю.

Этот мягкий тон так не вязался с его хриплым голосом, что я невольно посмотрела на Далласа и шмыгнула носом. С каких пор я стала такой упертой и начала отказываться от помощи? Я же ненавижу таких людей.

– Не хочется злоупотреблять твоей добротой, – призналась я.

Было слишком темно, и я не видела, смотрит он на меня или нет.

– Нет никакого злоупотребления. Я сам тебе предлагаю помощь. Знаешь, я на ногах с пяти утра и вот-вот вырублюсь. Все, о чем прошу, – не заставляй меня потратить на уборку сегодняшнюю ночь и половину завтрашнего утра. Зато завтра мы начнем день сразу с уборки.

Видимо, я слишком долго тянула с ответом, потому что Даллас сложил руки на груди и вздернул подбородок. Я старалась не смотреть на его большие бицепсы.

– Я не передумаю, – вроде как пообещал он, вынудив меня отвести взгляд.

В глубине души не очень хотелось верить его обещанию.

Должно быть, поняв это, Даллас продолжил:

– Ты тоже вымоталась, а Луи уснул прямо на диване. Если он услышит, как ты прибираешься, то проснется и захочет помочь. – Он, похоже, кашлянул. – Я знаю, что ты не заигрываешь со мной.

Я была так расстроена, что не смогла даже рассмеяться. В этот миг усталость наконец взяла верх над стремлением к порядку, и я кивнула.

– Тебе помочь с чем-нибудь еще, кроме… – Он указал на зону бедствия, на которую у меня больше не хватало сил смотреть.

– Нет. Осталось только убрать еду, и все. Спасибо. – Закрыв глаза, я ущипнула кончик носа, затем одним глазом взглянула на Далласа. – Ты что-то забыл?

– Нет. Я вернулся из города после встречи с друзьями и какое-то время провел в гараже, а потом выглянул и увидел, что все разошлись. Решил проверить, как вы тут. Меня Джош впустил.

Он снова посмотрел на двор и содрогнулся.

Ради своего психического здоровья я внушила себе, что мне это показалось.

Еще я решила не придавать значения его желанию убедиться в том, что у меня все хорошо. Нет уж, ни секундой больше не буду об этом думать. Сколько раз уже он говорил мне, что должен?

– У тебя там тонна грязной посуды. Давай ты будешь мыть, а я споласкивать, – неожиданно предложил сосед.

Что, черт возьми, происходит? Он что, въехал в мою машину и теперь пытается искупить вину?

– Ты не обязан…

– Я уже давно не ел такой вкусной еды, к тому же в холодильнике у меня сейчас стоит ужин на два дня, который дала твоя мама. Я помогу тебе с посудой, а ты отдашь мне оставшееся пиво, идет?

Точно, он помял мою машину. Или что-нибудь сломал. Иначе я не понимаю, с чего вдруг Даллас такой милый. Еда на два дня – не тот повод, тем более что почти все ушли от нас с гостинцами. Однако…

Я вздохнула и посмотрела ему в лицо:

– Ты и правда не обязан быть таким милым.

Даллас склонил голову набок и тоже вздохнул.

– Я знаю, каково быть родителем-одиночкой, Диана. Мне не трудно помочь. – Он пожал широкими плечами и пояснил, печально улыбаясь: – Вы трое напоминаете мне мою семью, когда я был ребенком. Не так уж и трудно помочь, когда тебя еще за это накормили.

Убедили меня слова про родителя-одиночку. Ладно. Нужно быть круглой дурой, чтобы отказаться от помощи, которую очень настойчиво предлагают.

– Договорились? – Его вопрос прозвучал как утверждение. У меня возникло ощущение, будто мы заключили сделку.

– Договорились. Правда, зная мою семью, сразу скажу,