Она – моя, и Ты тоже! - Мария Мендес

Это слёзы облегчения сейчас катятся по щекам. Я наконец-то смогла высказаться, признаться в своих чувствах к нему, и мне так стало так легко на душе…

Роман пересаживается ко мне и поднимает руками моё лицо. Заглядывает в глаза так, словно в душу смотрит.

— Белоснежка, я весь твой с потрохами! Делай со мной всё, что хочешь. Я на всё согласен, даже на те условия, которые ты не озвучила, я готов на всё ради тебя и ради наших детей! Только прости меня за всё, что я сделал! Только прими меня обратно, клянусь, мне больше ничего не надо! Только ты, твоя любовь и наши дети! Только вы! — горячо выдыхает мне в губы.

Он кладёт горячую руку мне на живот и смотрит туда. Я накрываю его руку и тянусь к нему, Рома делает тоже самое, и мы забываемся в отчаянном поцелуе, который чуть позже превращается в мягкие касания губ. Я улыбаюсь с закрытыми глазами и чувствую, что Рома тоже. А потом он нежно целует мои глаза, щёки, губы и переходит к шее и возле уха и шепчет:

— Поехали домой?

— Мне кажется или ты мне сейчас открыто предлагаешь заняться любовью? — заливаюсь смехом. Рома, не долго думая, подхватывает мой шутливый тон.

— Да, а что, нельзя?

— Да, до свадьбы нельзя! — продолжаю хихикать и делаю слабую попытку его оттолкнуть. Мне почему-то захотелось его немного помучить прежде, чем мы уедем отсюда к нему домой. Точнее уже к нам домой.

— Да, кстати на счёт этого, — он быстро достаёт из кармана пиджака красный футляр, открывает его и протягивает мне. — Как насчёт того, чтобы стать моей женой?

Я тут же перестаю смеяться и зависаю на кольце.

— Ну же, малышка, скажи уже это слово. Не мучай меня так долго.

— Да, — выдыхаю и бросаюсь к нему, обнимаю крепко и начинаю снова плакать, но теперь уже от радости.

Я никогда об этом не думала и даже не мечтала, всегда считала, что это невозможно, и он меня не рассматривает как свою потенциальную жену. Но сейчас, когда это свершилось, я понимаю, что не только Роман ошибался, но и я тоже.

Нас разлучили, и мы страдали всё это время, каждый по своему, но страдали. А сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что всего этого можно было избежать, если бы мы научились доверять друг другу и разговаривать, даже когда ситуация выходила за пределы наших допустимых границ.

Но всё это уже в прошлом, потому что сейчас, в настоящем я — счастливая жена и мать двух замечательных детей. У нас с Романом родился сын. Мы его назвали Тамерлан. Мия его просто обожает, и когда я вижу, как они играют и не могут друг без друга, моё сердце наполняется безграничной любовью.

Когда отец Романа узнал, что мы поженились, и у нас будет второй ребёнок, смирился с выбором сына. Приезжал к нам с Рамилем, и они просили у нас прощения, и казалось, они были искренними, но мы так и не смогли их простить. Однако, Рома видел, как его матери тяжело, и он попросил мать дать шанс мужу и сыну. Госпожа Патимат не сразу, но всё же вернулась к господину Эльдару, когда тот серьёзно заболел.

***

— Белоснежка, дети уже спят, может быть мы тоже поднимемся к себе и сделаем им братика или сестричку? — Рома обнимает меня сзади и начинает медленно поднимать край моего платья.

Прижимает своими сильными руками к своей груди и касается губами моей шеи. Он успел хорошо изучить моё тело и теперь бессовестно пользуется этим. Соблазняет. Знает, что я не смогу противостоять его ласкам.

— М-м-м, обещаю, что подумаю над второй частью Вашего предложения, Роман Эльдарович, но пока нет. Тамерлан ещё маленький, рано говорить о братике или сестричке, — игриво отвечаю мужу и поворачиваюсь к нему лицом. — Но первую часть Вашего предложения я готова принять прямо сейчас, если только обещаете, что не будете делать глупостей!

— Белоснежка, ты теперь всю жизнь мне будешь припоминать тот случай, когда я подменил твои таблетки на витаминчики?

— А как ты хотел?!

— Знаешь, а я не жалею, потому что у нас теперь есть Тамерлан.

— Да, я тоже не жалею, но давай в следующий раз ты всё же не будешь так делать?!

Он смеётся и прижимается ко мне губами.

— Я люблю тебя! — шепчу, когда он отрывается от моих губ.

— И я тебя! Всем сердцем люблю, Белоснежка!

КОНЕЦ!