Медленное пламя - Кристен Эшли

— Не твоя вина, что я повела себя как сука.

— Нет, моя, потому что я знаю тебя. Так что, возможно, тебе не следовало так реагировать, но ты бы этого не сделала, расскажи я тебе о своих планах.

— И все же, Тоби, я буду сдерживать свою независимость, когда ты попытаешься сделать для меня что-нибудь хорошее. Или, по крайней мере, скажешь об этом, прежде чем я ляпну что-нибудь злобное.

Прошла минута, прежде чем он пробормотал:

— Буду обязан.

Глубоко вздохнув, я осторожно сказала:

— Эм… кроватка?

— Я хочу тебя в своей постели, и не хочу перекладывать присмотр за Бруксом на кого-то другого, чтобы заполучить тебя к себе. Мне также нравится мой дом, проводить там время, и когда там Брукс, он должен чувствовать себя как дома. Он — часть того, что у нас есть, и ему не хватало места в моем доме. Теперь оно у него есть.

Во время его речи я прошла в комнату и остановилась у кроватки, проведя рукой по одеялу, когда он закончил.

— Ты собирался показать это мне, когда вернешься домой, да?

— Да, — ответил он.

— Я испортила твой сюрприз, — прошептала я.

— Все в порядке.

— Нет, не в порядке. Ты выбрал безумно милое одеяло, и я чувствую необходимость поделиться лично тем, как оно мне нравится, и насколько оно милое.

— Буду дома через час. Можешь отсосать мне после того, как я приму душ. И прежде чем мы доберемся до Лоры, я отвезу тебя туда, куда ты захочешь сходить поужинать, чтобы отпраздновать новую работу. Договорились?

Я улыбнулась кроватке.

— Договорились, Тоби.

— Люблю тебя, детка. До скорого.

— Я тоже тебя люблю, милый.

Разговор завершился.

Я провела пальцем по синему медведю на одеяле.

Ты — Гэмбл.

— Эти парни действительно не шутят, — прошептала я.

Тоби купил кроватку.

И постельное белье.

Для моего сына.

Чтобы у него было место в его доме.

Как бы мне это ни нравилось, — и не заблуждайтесь, мне это очень нравилось, — мысль, которая уже давно не давала мне покоя, врезалась в мой мозг.

Эту мысль требовалось хорошенько обдумать.

И мне придется столкнуться с ней лицом к лицу.

Убрав руку от медведя, я спустилась вниз за сумкой и поднялась с ней наверх, чтобы смыть с себя запах униформы и принялась наряжаться для Тоби.

— Мне нужно с тобой кое о чём поговорить.

— Давай.

Я сидела по другую сторону черной гранитной столешницы в деревянной (в основном) ванной комнате, в то время как Тоби стоял у раковины (одной из двух), которой он обычно пользовался, и наносил средство для укладки на свои безумно потрясающие волосы.

На нем не было ничего, кроме черных трусов-боксеров.

Это было после душа (который мы приняли вместе, хотя я уже его принимала), после минета (и это означало, что мои тщательно уложенные волосы теперь стали сексуально растрепанными, а у меня никакого секса не было… пока) и теперь он приступил к сборам.

За те недели, что мы были вместе, Тоби постепенно раскрывал свои тайны. Он пользовался одним средством для укладки волос, и сам подстригал себе бороду.

Но загадки еще оставались.

Я могла бы (легко) увлечься наблюдением за процессом, но мне хотелось снять груз с души, чтобы отлично провести вечер.

— Я ознакомилась с предложением. Мне пояснили, что из-за отсутствия опыта зарплата будет самой минимальной. И я прикинула свой бюджет. Если соглашусь, это покроет все основные счета. Но на еду, одежду и прочее много не останется. Я не смогу возобновить выплаты Джонни, и мне, вероятно, придется просить Марго присматривать за Бруксом полный рабочий день, и я не уверена, что это пойдет Бруксу на пользу, не говоря уже о Марго. Ему нужно общаться с другими детьми. Учиться делиться. И все прочее.

— Тогда не соглашайся, — сказал Тоби, подставляя расческу под воду в раковине, чтобы смыть с нее средство.

— Ну, во время собеседования мне сказали, что одна из секретарей уходит на пенсию следующей осенью, и на фирме поощряется продвижение по службе, поэтому, если я получу работу, и мне будет интересно, она может сразу же приступить к моему обучению. Я просмотрела зарплаты секретарей по правовым вопросам. Им хорошо платят. Очень хорошо. И мне кажется, это очень интересно — знать законы и работать вместе с юристом. И, как ты и сказал, это в Мэтлоке. Мне не придется работать по выходным. Не придется беспокоиться о том, на кого оставить Бруклина на весь день. Не думаю, что изготовлением открыток заработаю столько же.

Он повернулся ко мне.

— Детка…

Я подняла руку.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, знай: я потребую от Перри алиментов на ребенка.

Он закрыл рот, но тут же открыл его снова и сказал:

— Для такого дерьма мне нужны джинсы.

Я закусила губу.

Он вошел в гардеробную (которая была офигенной, со всеми этими убийственными перекладинами, ящиками и наклонными полками, чтобы можно было видеть обувь).

Тоби вышел, застегивая джинсы, и, видимо, для этого разговора ему требовались только джинсы, а не рубашка, что меня устраивало.

Он подошел ко мне, оперся руками на столешницу по обе стороны от моих бедер и посмотрел мне в глаза.

— Ладно, выкладывай, — предложил он.

— Скоро Рождество, а Перри так и не позвонил. Он вообще ничего не предпринимал в отношении Бруклина, и я имею в виду не только алименты. Поэтому, мне следует найти время, чтобы позвонить ему и сообщить, что скоро Рождество, уведомить, что с его сыном все в порядке, напомнить о его ежемесячных визитах и обязательствах по поддержке, слегка встряхнуть его тем, что если он продолжит игнорировать своего сына, я подам на него в суд.

Я прикоснулась ладонями к шее Тоби.

— Для Бруклина это правильное решение. Я должна попробовать. Ради сына. Но более того, он также и сын Перри, и просто несправедливо взваливать все на себя, опираться на тебя, Из, Джонни и на друзей.

— Это не…

Я сжала его шею.

— Нет, Тоби, меня все устраивает. Я знаю, что никто не против. Но это неправильно. Перри должен присылать шестьсот двадцать пять баксов в месяц. Жить с Бруксом у Иззи, покупать еду, платить за детский сад — все это обходится в более чем две тысячи. А он растет, ему нужна одежда, книги к школе, он начнет играть в футбольной команде и есть больше. Дальше будет сложнее, и я не единственная, кто его создал.

— Да, — согласился