Однажды ночью - Стефани Лоуренс

Аманда насторожилась: это был голос Дьявола.

– Признаться честно, Сент-Ивз, я сама не знаю. – Аманда и Мартин услышали шорох бумаги. – Я получила записку, в которой меня просят прийти сюда, в библиотеку. В доме есть еще одна библиотека?

– Нет, насколько мне известно.

– Странно.

– Ты будешь ждать, или я могу проводить тебя в бальный зал?

– Даю тебе свою руку и следующий танец, если так уж сложилось.

– Как пожелаешь, – усмехнулся Дьявол.

В следующую секунду дверь за ними закрылась, и Мартин с Амандой снова остались одни.

– Господь всемогущий! – выдохнула Аманда, когда Мартин поставил ее на пол. – Это было… – Она посмотрела на письменный стол, вспомнила все, что произошло, вернее, не успело произойти, и покраснела. – Это было отвратительно.

Она принялась расправлять юбки, своими действиями красноречивее слов показывая, что фривольности закончились.

Мартин сердито втянул в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Аманда бросила на него подозрительный взгляд, и он подал ей руку:

– Думаю, нам лучше вернуться в бальный зал.

– Господи, даже страшно представить, что было бы, если б Молчунья не вошла! – Аманда вдруг остановилась. – Нет, это неправда. Я знаю, что было бы, и это оказалось бы на руку только ему, а не мне. – Она легла на кровать рядом с Амелией. – Слишком опасно оставаться с ним наедине.

– Опасно? – удивилась Амелия.

Аманда на мгновение задумалась, затем ответила:

– Я полагала, что это докажет мою точку зрения, если мы будем чаще предаваться любви, потому что, когда мы предаемся любви, тот факт, что он действительно любит меня, становится очевидным, и я не понимаю, как он может игнорировать его! Но… – Поморщившись, Аманда посмотрела на свой живот. – Но если мы и дальше будем предаваться любви, то я рискую забеременеть. – Внезапно она нахмурилась. – Кто знает? Может, я уже ношу ребенка.

В ее голосе слышалась тоска, поэтому она не удивилась, когда Амелия спросила:

– А разве ты не хочешь родить от него ребенка?

– Хочу. Больше всего на свете. Но я не хочу, чтобы он женился на мне только ради этого, а он именно так смотрит на наш брак! – Она в сердцах стукнула кулачком по кровати.

– Разве то, что есть, не перевешивает «как он смотрит»? – поинтересовалась Амелия.

Это был сложный вопрос. Аманда честно задумалась над ним, но так и не смогла найти ясного ответа и решила играть осторожно, пока этот ответ не найдется, – беседовать, но не целоваться. Поощрять, но четко определять границу, дальше которой она не пойдет. До тех пор пока…

– Мисс Кинстер?

Аманда повернулась. Лакей протягивал ей серебряный поднос с запиской. Отойдя подальше от дивана, на котором сидели мать и тетки, она развернула листок:

«Если Вы прямо сейчас придете на террасу, то Вас очень заинтересует то, что Вы там увидите».

Подпись отсутствовала. И писал записку не Мартин. Его почерк был уверенный и неторопливый, а этот – какой-то неразборчивый, как будто буквы сначала помяли в руках.

Час ранний, однако в бальном зале достаточно народу, чтобы в крайнем случае позвать на помощь. Аманда сложила записку, сунула ее в ридикюль, извинилась перед матерью и тетками и направилась в противоположный конец зала.

Двери на террасу оказались закрытыми. Выглянув в окно и никого там не увидев, Аманда открыла дверь и вышла. Дверь за собой она закрыла, чтобы холодный ветер не выдувал гардину.

Аманда огляделась по сторонам. Терраса была широкой, ее ограничивали высокие кусты. Закутавшись в шаль, она неохотно пошла по террасе вдоль окон, стараясь держаться на освещенной части.

Стояла полная тишина, нарушаемая свистом холодного ветра.

Добравшись до последнего окна, Аманда остановилась и, нахмурившись, чертыхнулась…

– Мисс Кинстер… Мисс Аманда Кинстер…

Аманда устремила взгляд туда, где проем в живой изгороди открывал вход в аллею.

– Идите ко мне, моя дорогая, и в лунном свете мы… – снова позвал ее бесплотный голос.

– Покажитесь! – Аманда пыталась по голосу узнать человека. Голос был знаком, но ей мешали слащавые интонации и визгливость. Однако это точно был мужчина. – Кто вы? Так ведут себя только трусы.

– А как ведут себя трусы?

Аманда резко повернулась и с облегчением увидела, что Мартин, стоя на террасе, закрывает за собой дверь. Одновременно с этим она услышала шорох кустов и удаляющиеся шаги.

Мартин подошел к Аманде.

– С кем ты разговаривала?

– Не знаю. – Она указала рукой на живую изгородь. – Какой-то идиот пытался подманить меня.

– Мужчина?

Его тон разозлил Аманду. Она гордо вскинула голову. Мартин подозрительно разглядывал кусты.

– Да. Мужчина. Но у него ничего не получилось. Да и вообще не могло получиться!

Она решительным шагом направилась к двери в зал.

– А почему ты оказалась здесь? – догнал ее Мартин.

– Потому что кто-то – не знаю кто – прислал мне записку.

– Дай посмотреть.

Она порылась в ридикюле и вытащила записку.

– Вот! Смотри, я ничего не выдумываю.

Мартин, хмурясь, прочитал записку и сунул ее в карман фрака. Аманда лишь хмыкнула и пошла к двери. Ее не интересовали ни записка, ни ее автор.

– Нельзя было приходить сюда одной, тем более в ответ на анонимное приглашение.

Дождавшись, когда Мартин откроет перед ней дверь, Аманда переступила порог и обернулась:

– Это моя записка, мое решение, и я была в полной безопасности. А теперь прошу простить меня: мне хочется потанцевать. С тем, кого я выберу!

С этими словами она хлопнула за собой дверью.

Она позволит ему так вести себя – изображать из себя собственника, – только когда согласится принадлежать ему. А она согласия на это не давала. Пока.

Первым заиграли контрданс. Аманда выбрала в партнеры Реджи. После танца они присоединились к группе девушек, оживленно обсуждавших какую-то проблему. Когда заиграли вступление к котильону, перед Амандой возник Демон.

– Давай потанцуем.

Его приглашение вызвало у нее массу подозрений, однако в его лице она не заметила ни намека на раздражение и пришла к выводу, что покровительственные нотации ей не грозят. Флик, которая ждала ребенка и поэтому не танцевала и сидела в кресле рядом с Онорией, улыбнулась ей и помахала рукой, разрешая потанцевать с ее красавцем мужем.

Короче, котильон Аманда танцевала с Демоном и получила огромное удовольствие. Следующим танцем опять был контрданс, а приглашение поступило от улыбающегося Ричарда.