Ложь Моего Монстра - Рина Кент

— Не могу поверить, что я посвятила тебе свою жизнь, а ты так легко променял меня на какую-то красивую блондинку. Я, кстати, тоже блондинка. Но мне приходится скрывать это, иначе эти люди найдут меня.

О, нет.

Черт.

Черт!

Я сжимаю голову руками. Не могу поверить, что сказала все это вслух. Я плакала и обнимала его. Потом я оттолкнула его и прокляла его на всех языках, которые я знаю — включая французский. Когда он попытался уложить меня на кровать, я ударила его кулаком в грудь. Он позволил мне делать все, о чем только думал мой опьяненный мозг.

Мне так чертовски стыдно.

Мне действительно не стоило пить. Вообще.

Особенно когда у меня разбито сердце.

Но, опять же, именно по этой причине я и начала пить в первую очередь. Я не могла перестать воспроизводить образ той женщины, его невесты, повисшей на его руке, и мне нужно было заставить это исчезнуть.

Пусть даже на мгновение.

Я не знала, что в процессе я выставлю себя на посмешище.

Я ломаю голову, что еще я могла сказать в таком приподнятом настроении. Это катастрофа, что я упомянула об уходе из семьи. А если бы я еще и раскрыла их личности...

Нет, я не думаю, что раскрыла.

Но было много слез и ругательств, что способствовало моей эпической головной боли.

Я прикасаюсь ко лбу и замираю, вспоминая губы Кирилла на нем прошлой ночью, прежде чем он прошептал:

— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, проклинать, бить и вымещать на мне все свои эмоции, но тебе не позволено покидать меня.

Думаю, это было примерно в то время, когда я наконец-то заснула.

Мой взгляд вернулся к часам. Одиннадцать утра.

Черт.

Раздается слабый стук в дверь, и я замираю. Если это Кирилл, то я не знаю, как, черт возьми, мне с ним справиться. Мне и так нелегко, что он считает все это нормальным. Как он может думать, что он может обладать лучшим из двух миров, а я буду с этим согласна?

Я втайне гордилась тем, что он никогда не смотрел ни на одну другую женщину так, как на меня. Черт, он даже никогда не смотрел на других женщин, и я была единственным объектом его желаний.

Я даже была очарована тем, как он не мог насытиться мной. Как он прилагал усилия и заставлял меня чувствовать, что дело не только в физической связи.

Но теперь он не только завел себе другую женщину, но и собирается жениться на ней.

Снова раздается стук, и я испускаю вздох. Это не может быть Кирилл. Он не стучит.

Анна входит внутрь, держа в руках поднос, и останавливается, увидев мое состояние. Я, спотыкаясь, встаю на ноги и вздрагиваю от боли в висках.

Она поспешно ставит поднос на тумбочку и усаживает меня обратно.

— Не напрягайся, — говорит она мягким голосом. — Ты в порядке?

Я киваю.

— Кирилл сказал, что ты не очень хорошо себя чувствуешь и тебе не помешает завтрак, — она показывает на купленный ею поднос, похожий на тот, который она бы приготовила для Кирилла.

Анна потеплела ко мне после того, как узнала, что я спасла его в России, и вновь после того случая с картелем.

Думаю, я получила ее одобрение за то, что смогла защитить Кирилла. И ради чего?

Я посвятила ему свою жизнь, а он в ответ показал мне средний палец.

— Спасибо, но я не голоден.

— Глупости. Посмотри на свое истощенное лицо, — она протягивает мне миску с чем-то похожим на суп. — Вот, выпей это. Это поможет справиться с похмельем.

Я начинаю протестовать, но останавливаюсь, когда она поднимает бровь и упирает руку в бедро, беззвучно выражая: «Я бросаю тебе вызов, попробуй.»

Прочистив горло, я беру миску и выпиваю ее одним махом.

Анна не уходит, пока не заставит меня съесть кусок тоста с джемом и маслом и два вареных яйца.

Когда она уходит, я принимаю душ и направляюсь к шкафу. Мое сердце разрывается на части, и я разражаюсь слезами, надевая одежду.

Теперь эта часть шкафа будет принадлежать его жене. Все будет принадлежать. Его кровать. Его тело. Его фамилия.

Я бью себя в грудь снова и снова.

Почему, черт возьми, это так больно? Никто не рассказывал мне о боли разбитого сердца.

Когда волна стихает, я поднимаю подбородок и смотрю на свое лицо в зеркало. Несмотря на то, что оно залито слезами, а глаза налились кровью. Я даю себе клятву, что больше никогда не буду такой слабой.

Никогда.

И чтобы сделать это, я должна удалиться из ближайшего окружения Кирилла.

Всхлип пытается прорваться наружу, но я проглатываю его, даже когда слеза задерживается на моем нижнем веке, а затем стекает по лицу.

Я справлюсь. Я пережила и худшее.

Мои движения механические, пока я укладываю все свои вещи в мешок. Я останавливаюсь на пороге комнаты и бросаю последний взгляд назад.

Каждый уголок этого места наполнен воспоминаниями о нас. Он трахал меня в каждом уголке и на каждой поверхности. Он обнимал меня, когда я спала на этой кровати и диване. Он носил меня на руках в ванную и даже предлагал мне плечо, чтобы поплакать после тяжелых переживаний.

Он был рядом со мной, пока не произошло это.

Пока он не покончил с нами так жестоко, что рана до сих пор зияет и кровоточит на поверхности земли.

Я желаю ему всех бед в мире. Я не слишком бескорыстный человек. Я не буду желать добра ему и его новой невесте. Я желаю, чтобы они страдали каждый день. Я желаю, чтобы он видел мою тень в каждом углу этой комнаты и видел меня в кошмарах.

— Надеюсь, ты никогда не забудешь обо мне, и воспоминания обо мне будут преследовать тебя вечно, — шепчу я, затем закрываю дверь и выхожу в коридор.

Я даже не знаю, куда мне теперь идти. Если я полечу в Россию, примут ли меня снова бабушка и дядя? Заставят ли они меня теперь убить Кирилла?

Нет. Я не смогу этого сделать, какую бы боль он мне не причинил.

Но куда еще я могу поехать, если не в Россию?

— Липовский.

Я выпрямлюсь и