Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности (без иллюстраций) - Ульяна Муратова

Он таращился на принцессу едва ли не с ужасом. Если у неё вот такие видения, то совсем не удивительно, что она влюбилась. Но ведь в реальности так не бывает! В реальности поцелуи не бывают… вот такими. Мокрыми, слюнявыми, ленивыми, с привкусом чего угодно от конфет до лука — бывают. А вот такими волшебными и сводящими с ума — нет!

— Это ложное видение. В жизни так не бывает, — отрезал он, борясь с желанием потянуться к принцессе и проверить. — Но если ты с такими видениями провела последние пять лет, то прими моё искреннее восхищение тем, что ты не спятила.

— Я знаю, что видение ложное, — колко ответила она. — Они не сбываются, поэтому даже не вижу смысла их обсуждать.

— Рад, что мы на одной частоте, — он выглянул в окно, за которым сгущались сумерки и шёл робкий, словно стесняющийся своей несостоятельности, снежок. — Раз уж проснулись, то досаливаем и сваливаем.

— Да. Дай мне только время расчесать косу, пока она окончательно не запуталась.

— Я пока вечерник приготовлю, — нашёл он повод свалить как можно дальше от удушающего чувства неловкости и непонимания.

Разве вещие сны бывают общими? Мелен тоже никогда о подобном не слышал, но ему вдруг стало интересно: а каково это, видеть будущее? В видении всё ощущалось очень настоящим — до последнего вставшего дыбом на заднице волоска.

Он двигался механически — доставал сковородку, разжигал небольшой костёр, чтобы не тратить магию, варил кашу, а потом добавлял кусочки колбасы для сытости. И всё это время принцесса не шла у него из головы, и теперь действительно очень хотелось её поцеловать — но только чтобы опровергнуть это нереалистичное, глупое видение. Откуда оно вообще взялось?

Когда завтрак был готов, он вернулся к Валюхе, рассчитывая, что она уже готова, но застал удручающую картину — она сидела в облаке своих золотых волос и, едва не плача, драла их расчёской.

— Дай мне нож! — потребовала она.

— Эй, зачем так сразу. Сейчас распутаем. Погоди только, — он вернулся к костру, принёс сковородку и поставил прямо на сиденье, не особо волнуясь, что на нём останется копчёное пятно.

Как максимум — продезинфицируется.

Дал Валюхе ложку и приказал есть, а сам принялся делить сбившуюся копну на пряди и расчёсывать. Запутались они, конечно, знатно, и по логике вещей стоило всё бросить и выехать, не теряя времени, но он упорно перебирал пальцами шелковистое текучее золото волос и заплетал каждую расчёсанную прядь в небольшую косичку. Вскоре их получилась дюжина, и он переплёл их между собой, отметив, что так коса стала короче и толще — до середины кормы.

— Спасибо, — сконфуженно поблагодарила принцесса и подвинула к нему практически полную сковородку. — Я пойду, прогуляюсь до кустиков.

— Иди. Если что — зови королевскую стражу. Или кто там обычно принцесс охраняет, — подмигнул он, принимаясь за еду.

— Я позову тебя. Но только если встречу подавальщицу, ты же по ним специалист, — не осталась в долгу Валюха и выпорхнула из салона, чем-то всё же напоминая королевскую бабочку.

Пока её не было, Мелен использовал несколько необработанных эвклазов с Терры, чтобы сделать концентраторы — пришлось, правда, пожертвовать кухонным ножом и запасом проволоки. Результат получился паршивеньким, но для его целей вполне сойдёт и такой.

Вскоре они загрузились в мобиль и тронулись с места. Кажется, их цель была даже ближе, чем прикидывал Мелен.

Если им повезёт, они проскочат в один из просветов затягивающейся сети.

О том, что будет, если им не повезёт, Мелен старался не думать — всё же он оперативник, а не аналитик и тем более не провидец.

Девятнадцатая неприятность, загоняющая в западню (19.1)

Третье сентабреля. Полдень

Принцесса Валерианелла Лоарельская

За окном оторвавшейся от берега льдиной плыл унылый пейзаж. Оказывается, унылые осенне-зимние поля мало отличаются от унылого осенне-зимнего моря. Такие же текучие, однообразные и навевающие тоску.

Впереди в пасмурном небе проступали очертания гор.

Я наконец поняла свою ошибку. Все эти годы я жила Меленом, а надо было жить собой. Хотя бы иногда. И теперь любовь к нему была как железные башмаки — в них и холодно, и больно, и ходить нереально. Хочется снять, а невозможно — сидят намертво.

И ещё это видение… Такое ощущение, что мой дар на самом деле — проклятие. Мучает и мучает меня. Лучше бы я увидела расставание или свой брак с кем-то ещё, а так — я словно брожу по лабиринту со стенами из острых лезвий — какой не коснёшься, остаются кровоточащие раны. И вроде бы Мелен не виноват, он просто… такой. Не обязан соответствовать образу идеального возлюбленного, зачем-то раз за разом являющегося мне в видениях. Только обида на него всё не проходит, словно именно он обманул мои ожидания.

Огрызаясь, я испытывала мимолётное удовлетворение, а потом снова думала: ну зачем это всё? К чему все эти мучения? И чем заботливее он себя вёл, тем сильнее я злилась, вот такая изнуряющая нелогичность.

Мелен, правда, держался стоически, на провокации не поддавался, а над моими выпадами чаще посмеивался и реагировал по-доброму, отчего я ещё явственнее ощущала себя чуть ли не больной на голову истеричкой.

— На, держи. Эта нормальная, — передал он мне палку колбасы. — От сердца отрываю.

— Да тебе же всё равно, что есть, — насупилась я.

— Конечно. Стоит кому-то компостную яму без присмотра оставить, сразу я с половником тут как тут, — саркастично ответил он.

Большая часть купленной на ярмарке колбасы содержала какую-то неприятную на вкус специю, и Мелен принял удар на себя — отдавал мне всю хорошую и, трагически вздыхая, ел остальную со словами «Лучше плохо жрать, чем хорошо голодать».

— Мы можем сделать остановку, пожалуйста? Я в туалет хочу.

— Можем. Мы даже ляжем спать, потому что время уже середина дня.

— Быть может, нам лучше ехать днём? Днём этот рыдван не вызовет вопросов.

— Зато вызовут вопросы полуночники, разъезжающие на нём в лучах Солара, — вздохнул Мелен. — Ладно, на самом деле я просто хочу жрать и спать. Следующий перегон будет короче, мы покрыли большую часть пути. Проблема