Звезды на ладони - Татьяна Тронина

– Ты врешь...

Если минуту назад он с вожделением водил пальцами по ее шее, то теперь этими самыми пальцами был готов задушить Надю.

– Ты врешь! Да кто им отдаст детей, ведь у них родной отец есть! – сквозь зубы прошептал он. – А ну как я не согласен?

– Ну и что, что ты не согласен! – надменно ответила она. – Тебя и слушать никто не будет! Все знают, что ты алкоголик и руки распускаешь – вон у Райки целая куча справок из травмпункта. Если надо, тебя в один момент родительских прав лишат.

Где-то наверху громко хлопнула дверь, и кто-то зашумел, затопал, по ступеням заскрежетал металл... Гена невольно отпустил Надю. В грохоте и шуме различались знакомые голоса.

– Это они, – тихо произнес Гена.

Вниз спускались Светлана Петровна с внуками. Ярослав и Владимир тащили за собой санки – именно они скрежетали на ступенях.

– Тише, тише, дети! – раздраженно бубнила Светлана Петровна. – Сколько можно... сил моих больше нет!

Тут она увидела своего зятя и Надю у окна.

– Господи, Наденька, ты? Чего ты тут делаешь?

– Я, Светлана Петровна, к Рае иду...

– Так Раи дома нет! – Раина мать поморщилась, искоса посмотрев на Гену. – В гости она уехала... Ну имеет же право человек на праздники в гости уехать!

Гена криво усмехнулся и отвернулся к окну.

– Братец-кролик – алкоголик, братец-кролик – алкоголик! – неожиданно запел младший, Владимир.

– Вова, да тише ты – люди у себя отдыхают! – мученически вздохнула Светлана Петровна. – Так что, Наденька, не ищи ее сегодня... Вот беда – лифт нынче сломан!

Вся компания с грохотом и шумом продолжила свой спуск вниз.

Гена и Надя остались снова одни.

– Но хоть имя теперь его знаю, – сказал Гена. – Гюнтер... Фашист проклятый!

Прежней ненависти в нем не было и следа. Во взгляде – тоска и безразличие.

– Он хороший, – прошептала Надя. – Он ее любит. И детей никогда не обидит.

– Да я что, обижал их, что ли? – снова разозлился Гена. – Да я их пальцем в жизни не тронул!

Надя невольно от него отшатнулась.

– Да не шарахайся ты! – с досадой произнес он. – И тебя я тоже не трону... Кстати, ты в курсе, что Райка в самый Новый год тоже отсутствовала? В самый Новый год, который все, понимаешь, в семье должны быть...

– Значит, ты ее совсем достал, раз она в такой день из дома сбежала!

– Ну да, ну да... Колесов плохой, Колесов сам во всем виноват...

Гена встал с подоконника и спустился вниз, на третий этаж.

– А мы сейчас к Катюшке заглянем! Живет тут одна такая цыпочка... Катька, открывай! – Гена забарабанил в одну из дверей. – Катюха, это я!!!

Но Катюха и не думала ему открывать – то ли не хотела, то ли ее в самом деле не было дома.

– Катька, открой!

Распахнулась противоположная дверь, и на лестничную площадку выглянул невысокий мужчина в полосатой пижаме, лысый и в очках.

– Колесов, вы опять тут хулиганите! – заверещал он пронзительным тонким голосом. – Опять вы безобразничаете на весь подъезд! Я вот сейчас милицию вызову... распоясались совсем!

– Ну, ты, морда крокодилья! – рассвирепел Гена. – Это я тебе сейчас труповозку вызову!

Надя быстро прошмыгнула мимо них вниз, но Колесов даже не повернул голову в ее сторону. Он самозабвенно ругался с соседом в пижаме.

– Ишь, умный какой, очки на нос нацепил!

– Колесов, я обещаю, что вас в тюрьму посадят за антиобщественное поведение!..

– А что с тобой будет, я вообще молчу...

Надя выскочила во двор, где по комковатому серому снегу бегали дети Раи Колесовой.

– А Райка-то моя жениха себе нового нашла, – поднялась со скамейки Светлана Петровна. Она глядела на Надю безумными круглыми глазами. – Молодец девка, не пропадет! Серьезного человека нашла. Не то что этот алкаш...

– Я знаю, – сказала Надя.

– У него она. Прямо так они друг друга любят, что ни дня друг без дружки... Ты ее не осуждай, Наденька.

– Ну что вы такое говорите, Светлана Петровна! – всплеснула руками Надя. В этот момент у нее в кармане затренькал сотовый. – Извините... Алло!

Она, перепрыгивая ледяные лужи, шла к своему дому. Может быть, Рая сама решила вспомнить о ней?

– Алло! Говорите же!

– Наденька, это я... – всхлипнул в трубке неузнаваемый, несчастный голос.

– Кто – я?

– Господи, да я это, я! Лиля Лосева! – зарыдала Лиля. – Наденька, у меня такое горе...

– С Алькой что-то случилось? – испугалась Надя. – Ей опять плохо?

– С твоей Алькой все в порядке! – нетерпеливо застонала Лиля. – Если бы с ней что-то случилось, я бы так и сказала: «Наденька, у настакое горе!» А так горе только у меня... У меня – горе!

– Я тебя слушаю, – терпеливо сказала Надя.

– В общем, так... это не телефонный разговор, – быстро забормотала Лиля. – Ты должна срочно ко мне приехать. Срочно!

– Я не могу. Я даже еще до собственного дома не дошла...

– Надя! – Лиля закричала так громко, что Наде пришлось отодвинуть телефон от уха. – Если ты не придешь, я на себя руки наложу... Это очень серьезно!

– Хорошо, часа через два буду, – мрачно пообещала Надя.

– Наденька, не через два, а через час! Через час! Иначе будет поздно!..

Через некоторое время телефон затренькал снова.

– Алло! Лилечка, если ты будешь звонить через каждые пять минут...

– Надя, это я, Леон! Ты где?

– Леон... – Телефон едва не выскользнул у нее из рук. – Я на улице, иду к своему дому!

– Надя, я сейчас приду к тебе.

– Леон!

– Не пугайся так, пожалуйста, я не собираюсь прямо сейчас переселяться к тебе, – печально произнес он. – Мне просто надо с тобой поговорить.

– Хорошо, приходи, – тихо сказала она.

Он появился в ее квартире через полчаса.

– Ты куда-то торопишься?

– Да, Лиля просила срочно приехать к ней. У нее что-то случилось... Как Альбина?

– Надя, я ухожу от нее, – сказал Леон.

– Как? – растерялась Надя.

– Вот так. Она прекрасно себя чувствует и умирать вовсе не собирается. Я не собираюсь навязывать тебе свое общество, я уже договорился в агентстве... Сниму квартиру и буду жить там. Перетащу аппаратуру, и все такое...

– Ты уходишь от Альбины? – опять повторила Надя. – Не может быть!..