Смертельные Игры Дона - Джуди Хейл

Я смеюсь, удивленная и взволнованная этой мыслью.

— Я надеюсь, ты серьезно.

— Считай, что это уже сделано, — говорит Нико, и затем его тон становится серьезным. — Чего я не понимаю, так это того, как Кейду удается скрывать свои связи с клубом от ФБР. Неужели он прошел проверку с таким прошлым?

Понимающе улыбаясь, я отвечаю:

— Спасает то, что он служил в армии с нынешним начальником.

Нико выглядит озадаченным.

— Кейд служил в армии?

— Нет, но мой отец и отец Кейда да, и они были близкими друзьями с начальником.

На лице Нико появляется выражение изумления, прежде чем он смеется, качая головой.

— Мне уже не стоит ничему удивляться, fiammetta99.

— Поверь, сюрпризы еще будут.

И один из них размером с фасольку прямо сейчас.

Моя улыбка исчезает, как и мое спокойствие — не в первый раз за последние две недели. Я до сих пор не уверена, как Нико отреагирует на беременность, поэтому и ждала две недели, балансируя на грани трусости, особенно когда осознала масштабы проблемы. Я ждала подходящего момента, чтобы признаться.

Потому что определенно существует «подходящий» момент, чтобы сказать мужчине, что он станет отцом близнецов. Как только я сказала Мэгс, что беременна, она заставила меня пройти УЗИ, ссылаясь на недавний случай с внематочной беременностью.

Но это не внематочная, что ж. Это чертовы близнецы.

— Софи? — зовет Нико, возвращая мои мысли в настоящее.

И поскольку лучше момента не будет, я делаю глубокий вдох и выдыхаю.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, Нико.

Вау, это было легко.

Он смотрит на меня, терпеливо ожидая.

В моем животе порхают бабочки, и я почти уверена, что внезапный позыв к рвоте не имеет ничего общего с утренним недомоганием.

Взбодрись, и выкладывай, Соф.

— Итак, ты помнишь годовщину своих родителей? В тот день, когда мы пошли к твоей семье на ужин?

Я сглатываю, и мой голос становится тише.

— Ванная комната?

Нико похотливо улыбается и кивает.

— Да, помню.

— Ну, Нико, кажется, знакомство с Вителли — это не все, что ты дал мне в тот день.

Его брови хмурятся. В его глазах нет озарения.

Боже, да подумай немного.

Любая женщина поняла бы намек.

— Я беременна, Нико, — выпаливаю я наконец.

Вот я и сделала это. Видите? И я вовсе не трусиха. Остается только сказать ему, что у нас будут близнецы.

Какое-то время он смотрит на меня, как будто ждет шутки, а затем опускает взгляд на мой живот. Он по-прежнему плоский, но впервые я понимаю, что это ненадолго.

Дорогой Господь, я стану огромной.

Я почти начинаю паниковать от этой мысли, когда Нико снова смотрит на меня и широко улыбается. Клянусь, он выпрямляется, как будто уже принял позу гордого папы.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Мы никогда не говорили о детях. Возможно, он в шоке. Или, может быть, он меня не расслышал.

— Я сказала, что у нас будут дети, — объясняю я, делая акцент на множественно числе, просто чтобы убедиться, что мы здесь на одной волне.

Он поднимает на меня бровь.

— Si100, я понял. Я обрюхатил тебя. Я сделал тебя беременной. Я поместил в тебя своего ребенка, — говорит он с восхищением.

Ну, да, но это не все.

— Дети, Нико.

Он смеется.

— Я слышал. Это чертовски горячо, amore mio101.

Облегчение наполняет меня, когда я наклоняюсь к нему.

— Я так рада, что ты так думаешь, потому что…

Внезапно он напрягается, его лицо бледнеет, когда он осознает весь смысл того, что я только что сказала.

— Подожди секунду, Софи. Ты только что сказала «дети»?

Мое сердце колотится, и я киваю.

— Черт побери, Dio mio102, это, должно быть, карма, которая возвращается ко мне.

Он сглатывает, затем спрашивает напряженным голосом.

— Сколько детей у нас будет?

— Двое, — мягко говорю я.

Он выдыхает с огромным облегчением.

— Только двое? Двое — это нормально. С двумя я справлюсь. Спасибо, черт возьми!

Его реакция меня безмерно озадачивает.

— Почему, Нико, ты ожидал большего?

В ответ он просто достает свой сотовый телефон и показывает мне переписку с Энцо — один из его Капо, и она датирована прошлой неделей.

Энцо: Босс, я в жопе. Их шесть! ШЕСТЬ! Madonna, но что, черт возьми, я буду делать с шестью детьми? Я, блять, предупреждал Конни об этой ерунде с ЭКО. Я предупреждал ее, Нико. Я не знаю, что мне теперь делать.

Нико: Что значит, ты не знаешь, что тебе делать? Ты будешь мужественным и полюбишь всех шестерых, чертов плакса.

Нико: Ты слышишь меня, Энцо?

Энцо: Да, босс.

Я смотрю на Нико со смесью шока и веселья.

— Ух ты. Какой ты чуткий босс, милый. Теперь я понимаю, почему ты так обрадовался, когда я сказала, что у нас будет двое.

Он игриво дергает меня за хвост.

— Я не единственный, кто обрадовался. Ты думала, что я испугаюсь?

— Немного. Мы никогда не говорили о детях, Нико.

— Конечно, я хочу детей. Маленькие копии тебя? — он проводит рукой по моему плоскому животу. — Я не могу представить ничего, чего бы мне хотелось больше.

Ох, бедняга, даже не представляет, что его ждет.

Я улыбаюсь.

— Ты можешь так говорить, но тебе следует спросить у моего отца и Гризао том, какой я была в детстве. Серьезно, я была адом на колесах.

Он наклоняется ближе.

— Ты все еще такая, amore103. И я бы не хотел, чтобы ты — или наши дети — были другими.

Его руки обнимают меня, и он кладет одну большую ладонь прямо под изгиб моей груди, а другую — на нижнюю часть живота в безошибочном собственническом жесте.

Ух ты.

Возможно, я сейчас стесняюсь, но мне кажется, что любой, кто взглянет в это окно, за милю сможет сказать, что я ношу его детей.

— Так вот почему ты в последнее время такая нервная, — размышляет он.

— Ага. Это было так очевидно?

— Очень. Я ничего не сказал, потому что предполагал, что ты набираешься смелости предложить мне выйти за тебя замуж, — дразнит он с серьезным выражением лица.

— Нико! Ты сейчас проецируешь свои мысли на меня, и это даже не смешно.

Его громыхающий смех вибрирует вокруг меня, заставляя дрожать.

— Слегка, может быть. Но ты тоже об этом думала. Сколько раз ты ловила себя на том, что рисуешь сердечки и маленького «Доктора» Вителли на страницах блокнота, в которых ведешь записи о своих клиентах.

Так бесит, когда твой мужчина-преступник знает, тебя как облупленную. Даже если мы поженимся, я никогда не смогу