Гарем - Патриция Грассо

— В таком случае мы станем друзьями. Ты не против?

— Женщина, которая любит моего брата, уже мой друг.

Любовь? Не слишком ли сильно это сказано? Но Эстер не стала поправлять Тинну.

— У твоих волос огненный цвет заката, предвещающего бурю, а лицо как у ангела, познавшего земные горести. Я понимаю, почему брат на тебе женился. Ты прекрасна.

— Несмотря на веснушки?

— О чем ты говоришь?

— Мне не нравится, что у меня веснушки.

— Они похожи на золотую пыльцу, и красота твоя лишь ярче сияет, когда луч солнца падает на твое лицо. Эстер потерла пальцем нос и улыбнулась.

— Никогда не слышала подобных комплиментов моим веснушкам. Теперь я буду осторожнее с ними, чтобы их не стереть.

— Откуда ты родом? — спросила Тинна.

— Из Англии. — Название своей страны Эстер произнесла так, будто это был земной рай. — Англия — это мой дом, я хотела сказать — была моим домом. Она лежит далеко за морем, на западе.

— Султан договорился выдать меня замуж следующим летом. Моим мужем будет принц из Польши. Это далекая страна, где зимы очень холодные. Скажи мне, что чувствует женщина, выйдя замуж?

— Выброси из головы все глупости, которые тебе наговорили, — посоветовала Эстер с ощущением превосходства над невинной девочкой, несмотря на свой весьма ограниченный опыт. — Женщине приходится воспитывать мужчину, держать его на поводке постоянно — иначе все пойдет кувырком. Конечно, я еще не слишком большой специалист в семейной жизни, но все знания, что я приобрету, я буду передавать тебе, и ты будешь делиться со мной тем, что тебе известно. Договорились? А как называется этот фрукт? — спросила Эстер, поглядев вверх.

— Персик. Ты их пробовала?

— Нет.

— Персики сочные и сладкие.

— Думаю, что мне следует попробовать хотя бы один. А тебе сорвать?

Эстер встала. Тинна тоже поднялась со скамьи.

— В доме есть уже сорванные персики.

— А зачем нам идти в дом? — заявила Эстер с озорной усмешкой.

К удивлению юной принцессы, Эстер вспрыгнула на скамью и дотянулась до ближайшего персика.

— О, он совсем твердый. — Она была разочарована.

— Самые спелые растут повыше, — сказала Тинна. Эстер, хватаясь за ветви, начала карабкаться на дерево. Она сорвала два спелых плода и кинула их Тинне. Глянув вниз, она вдруг оробела. Земля показалась ей очень далекой, хотя раньше высота никогда не пугала ее. Чей-то сердитый голос привлек их внимание. Эстер гадала, — неужто лазанье по деревьям тоже является нарушением здешних строгих законов? Сколько же еще правил ей предстоит вызубрить?

— Если тебе дорога твоя никчемная жизнь, говори, где она!

Разгневанный голос принадлежал Халиду.

— Она хотела уединения, — оправдывался Омар.

— И ты отпустил ее?

— Она дала слово, что…

— Ты поплатишься головой, если ее нет в саду! — не дал договорить ему принц.

Тут Халид и Омар заметили Тинну и устремились к ней. Необычное поведение брата, разгневанного и отчасти сбитого с толку — и все из-за женщины, — рассмешило девушку.

— Ты не видела?.. — Фраза так и осталась неоконченной, потому что Эстер подала голос сверху:

— Я здесь.

Халид повертел головой, но безрезультатно.

— Я над тобой.

Халид запрокинул голову.

— Что ты там делаешь?

— Собираю персики.

— Спускайся немедленно!

— Нет!

— Сначала яичные белки, теперь персики! — зарычал Халид.

— Гнев делу не помощник, мой господин.

— Я сказал, слезай!

— Я бы слезла, если б смогла. — Эстер честно пыталась обрисовать ему свое положение. — Но я не могу и поэтому не слезаю. Ты понял?

— Считаю до десяти!

— Бесполезно.

Халид в уме досчитал до десяти, и это помогло ему немного успокоиться. Потом спросил:

— Почему ты не можешь слезть?

— Меня держит.

— Ты зацепилась? Что тебя держит?

— Страх, — призналась Эстер.

— О иншаллах! — пробормотал Халид. Он отстегнул с пояса ножны с кинжалом, передал их Омару, потом стал взбираться на дерево. Ветки гнулись под его тяжестью, и он был вынужден прекратить подъем, так и не добравшись до Эстер. Жена одарила его ослепительной улыбкой, глядя на него сверху вниз.

— Привет, мой господин! Не хочешь ли персик?

— Нет! — отрезал он.

— Я просто спросила из вежливости.

— К дьяволу вежливость! Вытяни левую ногу и поставь ее на тот сук, что внизу.

— Я боюсь.

— Делай, как тебе говорят!

Медленно, руководствуясь указаниями Халида, Эстер начала неуверенный спуск. Он, раскрыв объятия, ждал внизу на случай, если она сорвется. В какой-то момент ее вновь охватила робость.

— Прыгай!

Эстер отчаянно затрясла головой.

— Ты же не можешь провести всю оставшуюся жизнь на дереве, — урезонивал ее Халид. — Я тебя поймаю. Доверься мне.

Эстер закрыла глаза и свалилась на руки мужа. Потеряв равновесие, Халид рухнул наземь вместе с Эстер.

— Ты не поранилась? — спросил он. Эстер мотнула головой.

— Спасибо, что спас мне жизнь.

Пренебрегая присутствием посторонних, Халид перекатил ее на спину и, почти касаясь губами ее щеки, произнес, жарко дыша ей в лицо:

— Мой Дикий Цветок все ищет приключений на свою голову?

— Постыдились бы, госпожа, — вмешался Омар. — Турецкие дамы не лазают по деревьям, подобно обезьянам.

— Заткнись, Омар, — беззлобно приказал принц и заметил лукавую улыбку на губах жены. Ее личико было так близко, так разгорячено, что его надо было остудить чем-то вроде поцелуя.

Поэтому его рот завладел ее ртом и ощутил там сладостную прохладу.

— Вот это зрелище, — прозвучал издевательский женский голос. — Зверь и его самка спариваются в грязи.

— Мама! — в панике воскликнула Тинна. Тела Халида и Эстер так сплелись, что не сразу смогли разъединиться. Они оба взглянули снизу вверх на подошедшую Михриму.

— Если твой сын зверь, то кто тогда ты сама? — осведомилась Эстер.

— Не забывай о приличиях! — одернул ее Халид. — Турецкие дамы уважают старших по возрасту, даже если они совсем выжили из ума.