Старше - Дженнифер Хартманн

Я не видела его и не разговаривала с ним с тех пор, как это случилось, и это была моя вина, что я сбежала до того, как у нас появился шанс все обсудить. Но я также знала, что обсуждать нечего. Проще было притвориться, что этого не было, чем вдохнуть новую жизнь в то, что было способно распустить все нити, связывающие меня воедино.

Когда песня закончилась и заговорил диджей, ко мне подбежала Тара с заплетенными в косички волосами и множеством разноцветных леев17 на шее.

— Галс! — воскликнула она, ее улыбка сияла так же ярко, как полуденное солнце. Она всегда произносила мое имя именно так, как будто это было счастье, заключенное в гранитный пузырь, который никогда не протечет.

Прикрыв глаза от солнечных лучей, я наблюдала, как она зигзагами приближается ко мне, вздымая тучи песка.

— Похоже, тебе весело, — сказал я, когда она приблизилась.

Тара взяла колу из холодильника и опустилась рядом со мной.

— В отличие от тебя. — Ее глаза прищурились. — В чем дело? Ты сидишь тут совершенно одна.

— Уже нет, — ответила я, не желая объяснять, что причиной моих страданий являюсь я сама. — Я просто жду Скотти.

— Папа скоро должен приехать, чтобы завезти подарки.

Я напряглась, волна беспокойства прокатилась по мне.

— Я не знала, что он приедет.

— Он не останется. — Она пожала плечом, прежде чем новая мысль захватила ее. — Мама сказала, что вы со Скотти наконец-то… ну, ты понимаешь.

Я замерла.

Она пошевелила бровями.

— Подробности, Галс. Расскажи мне все.

Унижение соперничало с медленно проявляющимся солнечным ожогом, заливая мою кожу зудящим жаром.

— Это она тебе сказала?

— Да. Мы все друг другу рассказываем. — Тара откинулась на спинку стула и отхлебнула газировки. — Она получила для тебя рецепт на противозачаточные таблетки, а пока наклеила пластырь. Умно. Не могу представить себе маленькую Галлею, бегающую вокруг. — Она прищурилась, глядя на солнце, погрузившись в раздумья. — То есть я, конечно, могу, и она была бы просто очаровательной, но у тебя есть мечты, которые нужно воплотить в жизнь, понимаешь?

О Боже.

Я упала спиной на песок и прикрыла глаза рукой.

— Не могу поверить, что она рассказала тебе о моей сексуальной жизни. — О моей сексуальной жизни, состоящей изо лжи, не меньше.

Она опустилась рядом со мной. Наши волосы соединились, золотистые и каштановые.

— Ничего страшного. Мы с Джошем тоже занимаемся сексом. Я давно использую пластырь. — Ее лицо изменилось, когда она взглянула на меня. — Я думаю, Скотти тебе подходит. Я никогда не понимала твоего интереса к мужчинам постарше. От них одни неприятности.

Мое сердцебиение участилось.

— Что это значит?

— Просто поверь мне.

Отвернувшись, я стала теребить завязку на своем бикини.

— Я не знаю. Мне странно, что ты в курсе этого. Это личное.

— Не в нашей семье. — Она дразняще сморщила носик. — Семья Стивенсов — это открытая книга. И ты, по сути, одна из нас.

Я не была одной из них.

Я была предателем, отступником, Иудой.

— Кстати, о мечтах, как ты смотришь на то, чтобы вместе снять квартиру?

— Что?

— Джош предложил мне, но я бы предпочла жить с тобой. Девочки важнее членов. — Хихикнув, она наклонила голову в мою сторону. — Я не могу представить себе учебу в колледже и дальнейшую жизнь без тебя.

Я встретила ее взгляд.

— У меня есть немного денег, накопленных благодаря работе в клинике для животных, но их недостаточно для ежемесячной аренды. Ты можешь позволить себе собственное жилье?

— Мама помогает мне копить. Я подумала, что мы могли бы снять квартиру с двумя спальнями. Мы с тобой разделим одну комнату, а вторую займет кто-нибудь другой. Втроем, я думаю, мы справимся.

Я кивнула, обдумывая предложение.

Тара собиралась учиться в муниципальном колледже, где нет общежития. Я полагала, что она будет жить дома, пока не найдет работу по специальности на полный рабочий день.

Что касается меня… ну, я понятия не имела, что мне делать со своей жизнью. Осенью Скотти собирался в Южную Каролину, после того как Рид предложил ему работу в студии на восточном побережье под руководством его старого друга. Ему предстояло снимать квартиру, пока он будет копить деньги на что-то более постоянное.

И…

Скотти предложил мне поехать с ним. Он сказал, что не будет брать с меня арендную плату, пока я не встану на ноги.

Предложение было заманчивым.

Путешествия и осмотр достопримечательностей всегда были в моем списке желаний, так что возможность пожить у океана — и за много миль от океана моих проблем — это то, над чем я должна была серьезно подумать.

Но я не хотела оставлять Тару.

Я не хотела оставлять и ее отца.

Любовь всегда брала верх.

— В чем дело? — удивилась Тара, услышав мой запоздалый ответ. — У тебя были другие планы?

— Ничего конкретного, — быстро ответила я. — Но что, если между нами что-то случится?

Она нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Например… что, если ты узнаешь, что я трахалась с твоим отцом?

Мое лицо вспыхнуло, и я тяжело сглотнула.

— Вдруг что-то помешает нашей дружбе? Если я сделаю что-то, что заставит тебя возненавидеть меня?

Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь визгами и смехом, доносящимися с берега. Тара приподнялась на локтях и растерянно посмотрела на меня.

— Галлея… между нами ничего такого не произойдет. Ни одна ссора в мире не заставит меня возненавидеть тебя.

— Ты этого не знаешь.

— Нет, знаю. Ты мне как сестра. Ты моя лучшая подруга — моя семья — и ты прошла через больший ужас, чем любой из моих знакомых. Если ты смогла пережить все самое худшее в жизни, то и мы сможем. Мы вместе пройдем через все, — с уверенностью сказала она. — Даже если ты начнешь храпеть.

Я фыркнула, эмоции захлестнули меня с головой.

— Я не храплю.

— Хорошо. — Ухмыляясь, она потрепала меня по плечу. — Это было самое худшее, что я смогла придумать, так что беспокоиться буквально не о чем.

— Ты клянешься?

Тара взяла меня за руку и уставилась на меня.

— Посмотри в эти глаза, Галлея. Загляни в мои темно-зеленые глубины, напоминающие болотные кишки, и узнай правду, скрытую внутри.

У меня вырвался смешок.

— Ты смеешься, но это серьезно, — сказала она, не в силах скрыть свой смех. — Клянусь сексуальной задницей Джареда Лето, что между нами никогда ничего такого не произойдет. Мы дадим клятву на мизинцах.