Жестокие игры - Диксон Уиллоу

только подтвердило то, что я и так подозревал. — Я смеюсь. — Я тихий и умею быть незаметным, но я не глупый. И я очень хорошо разбираюсь в людях, поэтому держусь подальше от всех. Я знаю, на что ты способен, с тех пор как мы были детьми. И я был бы потрясен, если бы у близнецов не было больше жертв, чем у Ксавье.

— Ты не ошибаешься насчет них. И потрясен? Серьезно?

— Это забавное слово.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Сердце больше не колотится. Теперь оно скачет.

Он проверяет мой пульс.

— Тебе все еще жарко?

Я хихикаю.

— Мне никогда не было жарко. Но нет. Сейчас просто тепло.

Он нежно проводит пальцами по моей линии волос на животе. Я стараюсь не думать об этом движении и сосредоточиться на том, как хорошо мне сейчас, когда я не перегреваюсь.

— Прости, что испортил тебе вечеринку, — шепчу я.

— Ничего страшного. — Он прижимает ладонь к моему животу, и ее твердый вес так же приятен, как и легкое покалывание от того, что он так обнимает меня.

Я глажу его руку, жадно желая, как можно большего контакта кожи с кожей. Он не отстраняется.

На самом деле, его член твердеет и прижимается к моей пояснице.

Странное ощущение пронзает меня прямо в грудь, и будто вся негативная энергия вытекла из меня и заменилась головокружительным удовлетворением.

— Хочешь узнать секрет? — спрашиваю я, даже не понимая, почему я болтаю и почему Киллиан слушает и развлекает мою странность прямо сейчас.

— Да, расскажи.

— Помнишь, что ты сказал внизу о том, что трахнешь меня на глазах у всех и как мне это понравится?

Он издает небольшой стон, когда я шевелюсь у него на коленях и трусь спиной о его твердый член.

— Я помню.

— Ты не ошибся. — Я поднимаю его руку по своему телу, чтобы прижать его ладонь к своей щеке. — Я даже не знал, что мне нравится такое, но я бы тебе позволил, если бы ты этого хотел. — Я издаю небольшой смешок. — Я бы позволил тебе делать со мной практически все, что угодно.

Я снова шевелюсь, прижимаясь к его члену, и его низкий стон вызывает во мне еще одну волну удовольствия.

— Ты очень усложняешь мне задачу быть джентльменом, — хрипло говорит он, прижавшись губами к моему уху.

— А что, если я не хочу, чтобы ты им был? — Я прижимаюсь щекой к его руке. — Что, если я хочу, чтобы ты был моим большим, плохим сводным братом?

Он стонет, когда я беру его палец в рот и обволакиваю его языком.

— Будь осторожен в своих желаниях, младший брат. — Предупреждение в его голосе так же сексуально, как и то, как его губы которые касаются моего уха.

Я сильнее сосу его палец и прижимаюсь к его члену.

Он осторожно вытаскивает палец из моего рта и проводит рукой по моему телу. Его прикосновения легки, как перышко, когда он проводит кончиками пальцев по моей влажной коже.

Я задыхаюсь и выгибаюсь к нему, молча прося еще.

Он продолжает проводить рукой по моему животу, затем по моему счастливому следу и, наконец, обхватывает мой член. Он не гладит и даже не сжимает меня, а просто держит свободно, как будто ждет, чтобы посмотреть, как я отреагирую.

Не заботясь ни о чем, кроме того, чтобы снова почувствовать его внутри себя, я покачиваю бедрами и провожу членом по кольцу его ладони.

Он отпускает.

— Киллиан, — стону я и прижимаюсь к его члену.

— Чего ты хочешь, котенок? — Он целует меня в ухо.

— Трахни меня, пожалуйста, — бесстыдно умоляю я.

— Ты хочешь мой член?

— Да!

— Тогда ложись на мою кровать, — говорит он своим хриплым голосом. — Прямо сейчас, блядь.

Глава двадцать пятая

Киллиан

Я падаю на Феликса с стоном, когда последние остатки оргазма угасают. Он обнимает меня с довольным вздохом и крепко прижимается.

Секс с Феликсом — лучший, который у меня когда-либо был.

Мне нравится, как он послушен, как он никогда не колеблется, когда я ему что-то говорю. Наши отношения с ним не похожи ни на что из того, что я испытывал раньше, и то, как он может так легко переключаться между ролью дерзкого мальчишки, который точно знает, как меня завести, и покладистого сводного брата, который просто хочет, чтобы кто-то взял на себя инициативу, просто невероятно.

Он поворачивает лицо и ловит мои губы своими. Я целую его в ответ, давая ему возможность полностью успокоиться и погрузиться в послевкусие, пока наш темп замедляется, и каждое прикосновение его губ к моим становится долгим и томным.

Когда я наконец отстраняюсь, он моргает, глядя на меня, безвольный и ошеломленный. Мои пальцы все еще внутри него, и он тихо стонет, сжимая их.

— Ты хоть представляешь, как возбуждающе чувствовать мою сперму внутри тебя? — Я осторожно вытаскиваю пальцы из него.

Он кивает, и на его губах появляется медленная улыбка.

— Хотелось бы иметь пробку, чтобы я мог оставить ее в себе.

Я стону и прячу лицо в его шее.

— Кто-нибудь еще знает, насколько ты развратный?

Он тихо смеется и поглаживает мою спину широкими круговыми движениями.

— Нет. Но, с другой стороны, ты единственный, кто когда-либо пробуждал это во мне.

— Что ты имеешь в виду?

Он нежно проводит пальцами по моей спине и трется ногой о мою.

— Именно то, что я сказал. Я никогда не был таким с кем-либо еще. Секс всегда был для меня ну…так себе. Я не знаю, почему, но это не то, о чем я действительно много думал или чего хотел. Но с тобой это все.

— Ты с кем-нибудь встречался? — спрашиваю я и сдерживаю то, что, вероятно, прозвучало бы как мурлыканье, когда он нежно проводит ногтями по моим волосам.

— Нет, никогда не хотел. — Он хихикает. — Но, с другой стороны, я никогда раньше не был с парнем, никогда не хотел, чтобы меня трахнули, и определенно никогда не думал о том, чтобы носить чужую сперму как знак отличия, но вот мы здесь. — Он снова хихикает. — Черт, тебе стоило только включить свой властный характер, и я практически растаял, и с радостью поблагодарил бы тебя за то, что ты душил меня своим членом, если бы ты меня об этом попросил.

— Поблагодарил бы меня, да? — дразню я и провожу кончиком носа по его ушной раковине.

Он издает жаждущий стон, от которого мой уставший член задрожал от интереса.

— Жулик. Ты же знаешь, что