Жестокие игры - Диксон Уиллоу

Я оглядываюсь на него. Феликс держит его свободную руку и трется лицом о ладонь Джейса, но его глаза прикованы ко мне, а улыбка мрачна и полна страсти.

— Обещаешь? — хрипло спрашиваю я, горло сдавливает остаток ярости от драки.

— Обещаю. — Он громко целует Феликса в висок и отрывается от него.

Феликс хнычет и начинает потирать руки о грудь.

Джейс ухмыляется мне и направляется к Уильяму, который все еще лежит на полу, с лицом, покрытым кровью и уже опухшим от синяков.

Джекс бросает Джейсу его маску, и они надевают их.

Я почти не обращаю на них внимания, пока они поднимают Уильяма на ноги, надевают на него маску, а затем тащат к двери, поддерживая его безжизненное тело между собой. Его ноги напоминают Роуд Раннера, когда он пытается идти за ними.

Глаза Феликса полны страсти, когда я подхожу к нему, и его жалобный крик, когда я прижимаю его к стене, только разжигает мое желание.

Я все еще чертовски злюсь из-за всего, что произошло сегодня вечером, особенно из-за того, что он ушел из моей комнаты, но я не хочу причинять ему боль. Просто сейчас я не могу быть нежным.

Он не сопротивляется, когда я поворачиваю его и срываю с него штаны. Он задыхается и выгибает спину, опираясь руками о стену в идеальной позе подчинения.

Из моего горла вырывается дикий рык, когда я достаю из кармана пакет со смазкой, который я взял из одной из множества мисок со смазкой и презервативами, разбросанных по дому, и разрываю его зубами. Я едва могу сосредоточиться, когда спускаю штаны, чтобы они скопились вокруг моих лодыжек, и выдавливаю смазку на мой ноющий член. Я трачу секунду, чтобы смазать себя, а затем намазываю немного на его дырочку.

— Чья это задница? — рычу я ему на ухо и вставляю в него один палец.

Он толкается на меня.

— Твоя! Она твоя, — кричит он в отчаянии.

— Еще бы, черт возьми. — Я вставляю второй палец вместе с первым. — Кому ты принадлежишь?

— Тебе, — он практически рыдает и сжимает мои пальцы. — Только тебе.

— Надеюсь, ты готов для меня, — говорю я, почти так же взволнованный, как и он, пока двигаю пальцами, чтобы расслабить его.

— Сделай это, — умоляет он. — Трахни меня, старший брат.

С диким рычанием, исходящим из глубины моей души, я вытаскиваю пальцы из него и прижимаюсь членом к его смягчившемуся отверстию.

Его стон столь же громкий и дикий, когда я погружаюсь в него, и вид его тела, поглощающего мой член, — одно из самых возбуждающих зрелищ, которые я когда-либо видел.

Я едва делаю паузу, когда полностью вхожу в него, и откидываю бедра назад, пока только головка моего члена держит его открытым, затем рывком двигаюсь вперед, пока наша кожа не соприкасается, и я не оказываюсь в нем так глубоко, как только возможно.

— О боже, о черт. — кричит он, когда я хватаю его за бедра и притягиваю к себе, чтобы он мог встретить мои толчки.

— Скажи мне прямо сейчас, если это слишком, — говорю я, стиснув зубы.

— Так хорошо, — выдыхает он и хватает свой член, его рука яростно движется, пока он дрочит себе.

Я сдвигаю бедра, ища его простату. Я знаю, что нашел то, что искал, когда он издает гортанный крик и сжимается вокруг меня.

Сохраняя этот угол, я вхожу в него. Я не буду нежным, и он не хочет, чтобы я был нежным, потому что он толкается назад, встречая мой член, и просит меня двигаться сильнее и быстрее, хотя на данный момент это практически невозможно.

Мы громкие и безрассудные, но это только делает все еще более возбуждающим. Я хочу, чтобы все нас слышали, хочу, чтобы они знали, как мой сводный брат любит мой член.

Я хочу, чтобы они слышали, как я заявляю о своих правах на него, чтобы они знали, что он мой.

— Киллиан, — задыхается он, его рука яростно двигается под ним. — Я не могу…

Отпустив его бедра, я обхватываю его и отталкиваю его руку от его члена.

Он позволяет мне взять на себя инициативу, и я глажу его в такт своим толчкам.

Теперь он бормочет, умоляя меня трахнуть его, заставить его кончить. Я пытаюсь сдерживаться, чтобы не причинить ему боль, но он не хочет этого и начинает толкаться на меня, заставляя двигаться как можно сильнее и быстрее.

Он так отчаянно этого хочет, так жаждет, что мое тело напрягается, и я чувствую, как оргазм нарастает глубоко внутри меня.

— Скажи мне, как сильно ты любишь мой член, — рычу я ему на ухо.

— Очень, — выдыхает он. — Люблю, когда ты меня трахаешь. Хочу, чтобы ты всегда был во мне.

Все мое тело напрягается от его слов, и я даже не успеваю вытащить член, как кончаю, а по тому, как Феликс хватает меня за задницу и притягивает к себе, я понимаю, что он тоже не хочет, чтобы я вытаскивал член.

Поддавшись своему освобождению, я впиваюсь зубами в мясистую часть его плеча и двигаю бедрами, пока самое интенсивное удовольствие, которое я когда-либо испытывал, взрывается глубоко внутри меня, и я изливаюсь глубоко внутри него.

Когда мой оргазм наконец заканчивается, я отрываю рот от его плеча и вытаскиваю из него член, чтобы развернуть его.

Его глаза дикие, щеки и шея покраснели, а его член так тверд, что кажется стальной трубой, прижимающейся к моему бедру.

Не думая ни о чем, кроме того, как сильно я хочу, чтобы он кончил, я опускаюсь на колени и заглатываю его член.

Его крик громкий и раздается эхом по комнате. Я стону, обхватив его член, а он зарывается руками в мои волосы. Он пахнет кожей и немного похож на запах спермы, но в нем есть нотка чего-то мрачного и дикого, что вызывает настоящую зависимость.

Я никогда раньше не сосал член, но мне не кажется странным держать член Феликса во рту. И это самая естественная вещь в мире, когда я начинаю двигаться по нему, пробуя разные ритмы и силу всасывания, привыкая к тому, что я впервые делаю минет.

Он теперь бормочет, прося еще и прося меня не останавливаться. Он тянет меня за волосы и широко раздвигает ноги.

Я вставляю в него два пальца. Он мокрый от моей спермы, и я использую ее как смазку, пока ласкаю его пальцами, проводя по его простате, пока он качается вместе со мной.

— О боже, Киллиан! — Он