Кто твой папочка - Бриттани Николь

— Развод никогда не бывает легким. Никто не бывает прав всегда.

Я улыбаюсь, глядя себе под ноги.

— Кроме тебя.

Она фыркает и отстраняется.

— Конечно, конечно.

Я глубоко выдыхаю и выпрямляюсь.

— Как только смог, я переехал в Америку учиться в университете. Не потому, что не люблю маму, а потому что наконец понял — отец всегда хотел быть частью моей жизни. Это она ставила преграды. Он много накосячил, да. Но большую часть детства она заставляла нас верить, что ему на нас плевать. Что проблема в том, что он отказался переехать в Великобританию, чтобы быть с нами.

Я провожу ладонями по ткани брюк.

— На самом деле это она настояла на том, чтобы увезти нас в Великобританию после развода. — Я бросаю на Лолу взгляд. — Мы с Салли родились здесь, ты знала? Когда мы уезжали, отец искренне думал, что для нас будет лучше остаться с ней. Но он никогда не переставал заботиться о нас.

Лола откладывает телефон на кровать и сжимает мою руку.

— Конечно, не переставал.

Я провожу большим пальцем по ее нежной коже, сосредотачиваясь на наших переплетенных руках.

— Он был прав, когда создал тот трастовый фонд.

Она резко втягивает воздух, напрягаясь рядом со мной.

Я пожимаю плечами и смотрю на нее.

— Мы все рушили свои жизни. Салли едва не потерял Слоан.

— Он и сейчас может, — напоминает она.

У меня сжимается желудок, но я решительно качаю головой.

— В этот раз он все исправит. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы осознать, что действительно важно, но теперь он знает. Он найдет способ достучаться до Слоани.

Лола криво усмехается.

— У тебя больше веры в них обоих, чем у меня.

Я разворачиваюсь к ней полностью и поднимаю ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

— У меня есть вера и в нас. В нас всех. Мы справимся. И знаешь что? Я рад, что мы здесь, в Джерси.

Она удивленно фыркает, но на лице сияет улыбка.

— Серьезно?

— Если бы не Салли и Брайан, я бы не знал, что делать с Мерфи. Но особенно — если бы не ты. Черт, Лола, я бы пропал без тебя. И я до смерти надеюсь, что отец посчитал бы меня достойным тебя.

Ее глаза смягчаются, она склоняется ближе.

— Кэл, он был твоим отцом. Уверена, его бы больше волновало, достойна ли я его мальчика.

Теперь уже я фыркаю.

— Он тебя обожал. Если бы он не усадил меня в ту неделю, когда нанял тебя, и не сказал держаться от тебя подальше, я бы уже много лет бегал за тобой.

Ее челюсть отвисает, но слов не находится.

Я двумя пальцами закрываю ей рот.

— Я не был готов. И думаю, он это понимал.

Сжав губы, она глубоко вдыхает через нос и долго смотрит на меня, будто собираясь с духом. Наконец шепчет:

— А теперь ты готов?

— Да, Лола, — я наклоняюсь ближе, мои губы касаются ее губ. — Я готов ко всему, что нас ждет.

Она вцепляется в мою рубашку своими крошечными пальчиками и тянет меня к себе, целуя жадно и требовательно.

Электричество пробегает по венам, когда я хватаю ее за попку и усаживаю себе на колени.

Она стонет, оседлав меня, и пока я думаю только о женщине своей мечты и о том, что она — моя, все мысли, тревоги и сомнения тают без следа.

— Думаешь, сможешь быть тихой? — бормочу я ей в губы, уже мечтая сорвать с нее одежду и вытворять непристойности.

Лола невинно пожимает плечами.

— Не знаю, возможно, тебе придется придумать, как заставить меня замолчать. — Она играет моим галстуком, проводя гладким атласом по моей щеке. — Хотя, может, нам стоит проверить, сможем ли мы заставить тебя замолчать. Ты у нас болтун.

Я смеюсь.

— Можешь просто сесть мне на лицо и проблема решена.

Она качает головой, и я вижу хитрый блеск в ее глазах.

— У меня есть идея получше. — Она оглядывает комнату. — У тебя есть еще такие?

— Галстуки?

Их у меня с сотню. И она это знает. Маленькая хитрюга что-то задумала.

Она кивает.

— Покажешь, где они?

Я указываю на ящик. В этой комнате не так много мест, где они могут быть. Лола вскакивает с меня и останавливается у комода.

— Можно открыть?

Я громко смеюсь, совсем не тихо, и она делает укоризненный звук.

— Все, что мое — твое, дорогая. Делай со мной что хочешь.

Она ухмыляется, а я расслабленно закладываю руки за голову.

— Ты пожалеешь, что сказал это.

Нет. Если я знаю Лолу, она возьмет мои уроки и превзойдет их, а я буду наслаждаться каждой секундой.

Моя девушка все еще в платье после ужина, я — в брюках. Пока она роется в ящике, вытаскивая один галстук за другим, я любуюсь ее изгибами, предвкушая момент, когда снова увижу каждую прелестную частичку ее тела. Наконец она поворачивается ко мне с пятью галстуками в руках, каждый разного оттенка синего. Мои брови взлетают.

— Пять, да?

Она кивает, ее улыбка полна озорства.

— Ты должен быть полностью голым для этого.

— Только если ты тоже.

Она бросает галстуки на кровать, а затем поворачивается ко мне спиной, чтобы я расстегнул молнию на платье. Я сажусь и делаю это, осыпая ее шею нежными поцелуями. С каждым поцелуем чувствую, как она тает под моими губами, и, когда она разворачивается ко мне, думаю, что, может, я буду тем, кто использует эти галстуки на ней. Но стоит мне протянуть руку, как она отталкивает меня обратно.

— Ложись.

Я смеюсь.

— Все, что захочет Лола.

Терпеливо наблюдаю, как моя девушка стягивает платье с бедер, обнажая еще один комплект темно-зеленого нижнего белья. На этот раз кружево усеяно крошечными кристаллами. Она — сияющий подарок, который принадлежит только мне.

— Мне нравится, — бормочу я, проводя костяшками пальцев по ее груди.

Она резко втягивает воздух.

— Я сказала тебе лежать. Теперь мне придется тебя наказать.

— Черт, — шепчу я хрипло. — Делай, что хочешь.

Лола ухмыляется.

— Я так и собиралась. — Потом начинает раздевать меня. Сначала рубашка, потом брюки. Когда, наконец, спускает мои боксеры, я замираю, ощущая ее дыхание на коже, мой член умоляет о ее губах. Но она почти игнорирует его, дотягиваясь сначала до одного из галстуков.

— Я думала, эта кровать нелепо мала для такого большого мужчины, — говорит она, привязывая первый галстук к ножке кровати. — Но теперь… — Она поворачивается ко мне как раз в тот момент, когда обматывает галстук вокруг моей лодыжки. — Теперь я понимаю, что