Кто твой папочка - Бриттани Николь

Еще одно ругательство срывается с губ, когда я осознаю, что она задумала. Я смотрю на четыре ножки кровати, и живот сжимается.

— Ты собираешься связать меня.

Она кивает, зрачки расширены, в глазах голод.

— А потом я сделаю с тобой все, что захочу. Так что… думаешь, сможешь молчать, или мне использовать последний галстук, чтобы заткнуть тебе рот?

Вся эта сцена невыносимо заводит, и, что самое странное, я хочу, чтобы она это сделала. Хочу, чтобы она взяла под контроль все мои чувства, каждую клеточку моего тела.

— Попробуй, — тяну я лениво.

Она смеется — хрипло, чертовски сексуально.

— С превеликим удовольствием.

Лола склоняется надо мной, и ее роскошная грудь оказывается прямо у моего лица. Я кусаю ее, пока она привязывает мои руки к верхним столбикам кровати. Я полностью голый, распластанный, как морская звезда, а член настолько напряжен, что уже пульсирует, прижимаясь к животу.

Лола облизывает мой подбородок, затем губы, и томно стонет, прежде чем завязать последний галстук на моем рте, полностью лишая меня возможности говорить.

— Боже, ты такой горячий, когда выглядишь вот так.

Теперь, когда мои слова отняты, мне остается только смотреть, как Лола медленно сползает вниз по моему телу, сводя меня с ума каждым движением. Когда она устраивается между моими бедрами, я громко стону. Да, черт возьми, она собирается отсосать мне.

Она облизывает головку и издает самый горячий звук на свете, когда стонет от удовольствия, одновременно заглатывая меня глубже. «Хорошая девочка» — вот что я хочу ей сказать. Лучшая девочка на свете. Она берет меня до самого конца, и звук, который она издает, заставляет мои яйца сжиматься. Черт, если она продолжит в том же духе, я кончу прямо сейчас. Я хочу видеть ее голой, оседлавшей меня, но не могу произнести это. Мне остается только принимать все, что она мне дает.

Лола не останавливается — лижет, сосет, ласкает мои яйца. Я стону и дергаюсь в путах. Желание коснуться ее, обнять, утопить в себе становится нестерпимым. И тут она отстраняется, расстегивает бюстгальтер, открывая идеальную грудь, и начинает тереть ею мой член, дразня каждым сантиметром своего великолепного тела. Волна блаженства накрывает меня с головой.

Она стягивает трусики и прижимается своей мокрой киской к моему члену, двигаясь, скользя по мне.

— Смотри, что ты со мной делаешь, мистер Мерфи.

Черт, я сейчас кончу.

Она отклоняется назад, одной рукой играя с моими яйцами, а другой направляя свой шелковистый клитор по моей невыносимо твердой длине. Чувство — просто сумасшедшее.

Я зажмуриваюсь, но она цокает языком.

— Глаза открыты, мистер Мерфи. Ты не захочешь это пропустить.

— Охренеть, — бормочу я сквозь галстук. Звучит невнятно, но она понимает, и это заставляет ее улыбнуться.

Она чуть приподнимается и берет меня в руку, направляя мой член туда, куда я жажду попасть больше всего на свете. В тот момент, когда она медленно насаживается на меня, я пульсирую от восторга. Эта женщина, этот миг — совершенство во всем.

Она опускает ладони мне на грудь и садится до конца, лишая меня дыхания. Ее голова откидывается в сторону.

— Боже, да, ты такой офигенный, мистер Мерфи.

Я стону под ней, пока она начинает двигаться, накатывая на меня медленными волнами, каждым поворотом бедер сводя меня с ума. Она гонится за своим оргазмом — кожа раскраснелась, соски твердые, а ее роскошные волосы образуют вокруг нас золотистый занавес.

Наконец — черт возьми, наконец! — она склоняется ко мне, цепляет галстук зубами и стягивает его с моего рта, затем впивается губами в мои. Я не произношу ни слова, потому что, как только наши языки переплетаются, уже нет нужды что-то говорить.

Мы — это мы. Лола и я. Мы вместе и идем до конца.

И когда она достигает своего первого оргазма, я знаю: даже без использования рук я никогда не отпущу эту женщину.

Глава 42

Лола

Я вставляю вкладку для Приложения Q и добавляю туда цепочку сообщений. Хотя я редко соглашаюсь хоть с одним словом, слетающим с губ Эми, признаю — собирать приложения в дело — та еще пытка.

Пару раз постукиваю стопкой, выравнивая ее, и с облегчением выдыхаю. Я скучаю по нашим бумажным помощникам, но, по крайней мере, это наконец сделано.

В любой момент должна приехать Слоан — она забрала мальчишек из школы, а когда Кэл закончит заседание, мы все отправимся наверх на турнир по пинг-понгу — каждый с каждым, а потом поужинаем.

Я и представить не могла, что когда-то буду с нетерпением ждать чего-то такого простого — готовить ужин и болтаться с боссами в самой убогой квартире на свете. Но вот я здесь. Сидеть за столом для пинг-понга и хохотать с парнями стало моим любимым времяпрепровождением. Помогать с уроками — настоящее счастье, а читать с Мерфи — лучший способ расслабиться перед сном. С этими мужчинами — большими и маленькими — скучно не бывает. Ворчание Салли, раздраженные вздохи Брайана, когда Кэл пытается их развеселить, а он делает это постоянно, все это забавляет. Даже мытье посуды вместе с кем-то из них стало для меня чем-то дорогим.

— Ты напеваешь?

Резкий вопрос Слоан заставляет меня вздрогнуть, и стопка бумаг выскальзывает из рук. Половина падает на стол, остальное осыпается на пол, превращая ужасный золотистый ковер в белое пятно.

— Черт. — Я приседаю и начинаю собирать листы один за другим.

— Вот это по-нашему, — подшучивает Слоан, опускаясь рядом со мной.

Я склоняю голову, торопливо собирая бумаги, и хихикаю.

— Я должна реже ругаться на «черт».

Она передает мне свою стопку и подозрительно прищуривается.

— Что? Думала, тебе понравится, — я хватаю последние три листа с пола и поднимаюсь. — К тому же, хороший пример для твоего сына.

— Да, меньше ругательств — это замечательно, — соглашается она. — Но я хочу знать, почему у тебя такой вид.

— Какой? — Я плотно сжимаю губы, пытаясь скрыть глупую постоянную улыбку, за которую Брайан в последнее время меня дразнит.

— Такая вся счастливая и дурашливая... — Ее глаза расширяются, и она шумно втягивает воздух. — О боже. Только не говори, что ты... — Она шипит на последних словах.

Я кладу собранные приложения на стол и полностью поворачиваюсь к ней.

— Что — не говори?

Ее голубые глаза сверкают подозрением, скользят по моему лицу раз, другой.

— Нет. Нет! — Она вздыхает. — Ты влюбилась в этого мальчишку в теле мужчины!

— Я... перестань, — шепчу я, почти крича, и оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не услышал.

Конечно,