В целом мире нет места для тебя - Ирина Лещенко

Голова начинала нехорошо пульсировать, намекая, что философствование — это совсем не мое, и я бросала снова и снова на середине, так и не выудив из недр собственного сознания четкий ответ.

А на третий день я проснулась почти здоровая и охваченная лихорадочной жаждой деятельности.

Само собой, первым делом я ворвалась в Ту Ужасную Комнату, которая на деле была нашей спальней. Содрав постельное белье, я честно раздумывала, выбросить ли его, но — экономия, экономия! — просто засунула в бак. Потом разберемся.

Оглядевшись, поняла, что спать тут все равно не буду. Не буду, и все тут.

Пробежавшись пару раз по квартире, я решила все-таки спуститься в магазин, заодно проветрив болезную голову.

Осенняя куртка нашлась за диваном, испещренная белыми пятнами то ли слез, то ли температурного пота, и тоже отправилась в бак. Искать пуховик было лень, да и магазин в пятидесяти метрах — я содрала с вешалки осеннее темно-зеленое пальто, обмотала шею самым огромным и теплым шарфом, спутанные пряди прикрыла капюшоном и выскочила в подъезд.

Шел снег — не та мелкая пыль, что в прошлый мой выход, а настоящие, пушистые, невесомые как перья хлопья. Я постояла несколько секунд, запрокинув лицо к бесконечному, серому небу, ощущая невесомые ледяные прикосновения всей кожей.

Двор был укрыт толстым слоем, белые шубы скрывали капоты машин, лавочки и обледенелую дорогу. Всего несколько дней, мир вроде бы тот, но совсем другой — уже успел утечь, измениться, как и я. Я тоже все та же Сашка, да только очередная часть меня вылетела в форточку, освободив место для той, что придет на смену. Сплетется из этих вечеров, пустых и одиноких, превращая их в уютные и спокойные; рано или поздно покажется в глубине чайной чашки или в зеркале, когда глаза перестанут искать в отражении знакомые черты.

Не в первый раз, я справилась тогда — я справлюсь и сейчас, я вообще живучая…

Я опустила голову, щурясь от снежинок, склеивших ресницы, и сделала шаг.

В сантиметрах от меня взвизгнули тормоза.

— Да что ж за…! — нервно стукнув дверцей, из машины выскочил все тот же парень, пытавшийся задавить меня буквально на днях. — Опять ты?

— Знаете, — я разглядывала черный капот с проснувшимся интересом. — Мне трудновато будет переехать, может вы начнете какой-то другой дорогой ездить? Два-три дня назад я бы с удовольствием, а теперь мне нельзя, мне жить надо.

— А кому не надо. — буркнул парень и переступил с ноги на ногу. — проблема в том, что я тоже в этом подъезде живу, а вон там паркуюсь.

Он махнул рукой в середину двора.

— Так что другой дорогой вряд ли получится. Хотя я могу ездить кругом вокруг двора. — объявил он и неожиданно улыбнулся. На щеках обозначились ямочки, превращая вполне заурядное лицо в безумно обаятельное, хотя я вообще к ямочкам неравнодушна, могу быть слишком пристрастна.

Я моргнула и сосредоточилась на человеке передо мной, внезапно забыв, зачем, собственно, я стою.

— Все ясно, я так и подумала, что вы где-то рядом живете. — пробормотала я, отступая на шаг. — Я пойду, пожалуй. Хорошего дня.

Стоило отойти на пару метров, как он окликнул меня. По-простецки, громким «Эй»!

Я обернулась — он догонял меня, засунув руки поглубже в карманы. Кожаная куртка наверняка удобна для катаний за рулем большой и красивой машины, но точно не для пробежек в минус пятнадцать.

— После какого наезда мы сможем перейти на «ты»? — деловито уточнил он, остановившись напротив. — Может, второго достаточно, нет?

— Это вы ради этого бежали? — удивилась я. — Мне без разницы, я со всеми на вы, и с вами буду…

— Вообще я хотел спросить, что такого было два-три дня назад, но, пока бежал, понял, что это уж слишком нагло. — обстоятельно объяснил он и поежился.

Я молча пожала плечами и пошла наконец к магазину. Второй раз останавливать меня он не стал.