Неверный. (не) твои дети - Мила Гейбатова

Это мне сейчас угрожают? Ох. На телефон бы их записать, да только разве ж я об этом догадалась сразу?

С другой стороны, я не шпионка, чтобы записывать кого–то незаметно, может, и хорошо, что не принялась изначально, а то они бы заметили и точно по головке не погладили бы.

– Никакого обмана и шантажа, я не собиралась никому портить жизнь и брак. Но ваш сын должен нести ответственность за свои поступки, – упрямо повторяю, глядя в одну точку перед собой.

Моя психика не выдерживает, нервы на пределе, и за обманчивым спокойствием скрывается стремительно подкатывающаяся истерика.

– Я ей верю, дорогой, – произносит Маргарита уверенным тоном. – Пусть идет с миром. А мы попозже навестим, – дотрагивается до моей руки, от чего я вздрагиваю. – Да не бойся, я не кусаюсь, у меня для этого есть муж и охранник. Сейчас подвезем тебя домой.

– Не надо, я сама, – отвечаю слабо.

– Чего сама? Время уже позднее, мы тебя вымотали, нет–нет, ни в коем случае. Тебе еще к врачу идти завтра, мы довезем, – возражает мать Влада.

– Завтра я целый день работаю и на выходных тоже. Раньше следующей недели не получится, – произношу механическим голосом.

Все труднее уверять себя, что происходящее не со мной, а с кем–то другим.

– Значит, на следующей, ладно. Только не затягивай, чем позже решишься на аборт, тем сложнее будет процедура, – «заботливо» говорит Маргарита. – Все, приехали, – она улыбается, – передавай привет маме и отчиму.

Владимир выходит из машины, выпуская меня, затем возвращается внутрь, и их автомобиль быстро уезжает. А я только сейчас понимаю, что родители Влада привезли меня к матери, к дому, где я прописана. А это может означать только одно – непрозрачный намек на то, что они меня так просто не оставят, точно убедятся, поступила ли я «правильно».

8

Ночь проходит отвратительно, я засыпаю только под утро, лихорадочно крутясь на стареньком диване, который еще вчера казался очень удобным, а сегодня стал орудием пыток, не иначе. Но, чувствую, после такой памятной встречи с четой Ивановых мне и пуховые перины показались бы тверже скал.

Вот тебе и осталась одна в квартире, чтобы принят ситуацию с Владом.

Мало того, что пришлось на такси ехать на квартиру, ведь не к матери же в самом деле заявляться, она бы меня на порог не пустила, так еще спать не смогла толком. Как и думать, и принимать сложившуюся ситуацию.

Да и что тут, собственно, принимать. Еще вчера было одно, а сегодня уже совершенно другое. Кто–нибудь, отмотайте время назад, я хочу, чтобы расставание с Владом оказалось моей самой большой проблемой.

И зачем только я решила ему написать? Взял он в итоге ответственность, ага. Очень диким для меня способом, породившим кучу тревог и опасений.

Поднимаюсь до будильника, все равно не спится, чего лежать. Двойная доза кофе и душ превращают в меня в почти вменяемого человека. К счастью, такие бессонные ночи нечастое явление в моей жизни, и, учитывая мой возраст, на лице они мало отражаются. Раньше времени потерять работу мне совсем не хочется.

– Так, ладно, я должна это сделать, – уговариваю себя, – все равно придется вытаскивать деньги из рюкзачка, не идти же с ними на работу.

Осторожно засовываю руку внутрь, словно опасаюсь, что деньги за ночь отрастили зубы и вот–вот откусят мне пальцы, и достаю ровные пачки на свет. С идеально сложенными бумажками ничего не произошло, они все такие же, как будто только что напечатанные.

Бегло пересчитываю и понимаю, что сумма весьма приличная. Не думаю, что аборт даже в самой дорогой клинике города стоит так много. Накинули сверху за молчание? Не забыв предупредить, что шантаж и разговоры про них под запретом.

Ох, аборт. А готова ли я к нему на самом деле?

Прижимаю руку к животу, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Конечно, еще слишком рано что–то чувствовать, но ведь там уже жизнь. Она вполне себе зародившаяся и стремительно развивающаяся. И как мне от нее избавиться?

– Я не смогу, – произношу вслух, впервые осознавая, что так и есть. – Слышишь, малыш, я не смогу, – добавляю, оглаживая живот рукой.

Влад не случайный мужчина, он моя любовь, пусть и очень неудачная. В любом случае не худший кандидат в отцы. И мне уже не восемнадцать.

Вот только работа у меня такая, где беременных никак не поддерживают. И Маргарита точно явится по мою душу на следующей неделе, если надо, силком потащит в клинику, я ни капли не сомневаюсь в этой женщине.

Ситуация патовая.

От тяжелых мыслей меня отвлекает резкий грохот в прихожей. Испуганно вздрагиваю, сую деньги на первое попавшееся место на полку за цветок и выбегаю из кухни.

– Женя, ты меня напугала, – произношу, увидев подругу, – нельзя же так. Вешалка упала, что ли? Ты цела? Давай помогу.

– Да цела я, Кать, цела, но лучше бы было наоборот, – говорит подруга упавшим голосом.

– Что за глупости? – хмурюсь и понимаю, что с Женькой сегодня что–то не то. Она сидит на тумбочке, вставать не думает, на щеках у нее подтеки от туши, а в самих глазах такая обреченность, что становится страшно от предположений, чем она может быть вызвана. – Что с тобой случилось?

Подхожу к подруге и осторожно кладу ей ладонь на плечо, в голове одни сценарии с нападениями с целью ограбления и чего похуже, но реальность оказывается безопаснее и гораздо тривиальнее, но от того не легче.

– Я беременна, Кать, – произносит Женя обреченно.

А я думаю, что в этой квартире точно вирус завелся. Сразу две беременные.

9

– И ты тоже? – громко восклицаю и присаживаюсь рядом с Женей на тумбочку. – Ничего себе, как бывает.

– Да, – тяжело вздыхает подруга, – и Игорь жаждет детей, вчера показывал свой дом в деревне, расписывал, как мы там будем жить, коз заведем, коровку он меня научит доить. Ты представляешь меня, младшего аспиранта за дойкой коров и коз?

– Не представляю, – честно говорю, – абсолютно