Одержимый - Анна Михеева

Похороны.

Они прошли будто мимо меня. Я была, заботливо, накачена Ольгой успокоительными. Наверное, даже сверх меры.

Следствие шло. Не смотря на мое «алиби» оставлять меня в покое, явно не собирались. Искали моего любовника. Всплыло и то, что Саша нанимал частного сыщика следить за мной.

В один из дней, слившихся для мня в одну серую массу, на пороге дома возник Артур.

— Здравствуйте, Элина Юрьевна. У меня для вас прекрасные новости.

— Какие же? — дальше порога я его пускать была не намерена.

— Нашли убийцу вашего мужа, — Артур лучезарно улыбался, а я, пропустила его в дом.

Мы расположились на кухне. После кофе и кучи комплементов, в мой адрес, адвокат, наконец «вспомнил» зачем пожаловал.

— Алексей Федорович Калугин.

— Кто это?

— Элина Юрьевна, — адвокат аж прицыкнул языком. — Это ваш охранник. Если быть точнее, вашего мужа.

— Алексей? — не поверила я. — Вы с ума сошли?

— Я — нет, — ответил Артур, не сводя с меня взгляда. — Он сознался. Сам пришел, между прочим.

— Но зачем ему это?

— Совесть замучила? — игриво предположил Парфенов. — Как раз вовремя. Со дня на день, вас собирались арестовать, Элина Юрьевна!

— За что? Мужа я не убивала.

— И вы правы. У вас был сообщник. Ваш любовник. Смирнов Вадим.

— Вадим? — ахнула я. Сдувшись в мгновение, как дырявый шар. — Мы не были любовниками.

— Это вам пришлось бы доказывать.

— Что за бред? — не выдержав рявкнула я.

— Сестра вашего мужа…

— Она лицо заинтересованное, вам ли не знать! Упечь бы ее, за клевету! Мужа я любила!

— Не смею сомневаться, об этом говорит каждый, кого не спроси. Даже Алексей.

— Не может это быть он! Его не было, Саша его отпустил! Да и зачем? Артур, Алексей был мужу предан. Я не верю!

— Вот, кстати, об этом. Александр часто отпускал охранника?

— Точно не знаю, — я призадумалась. — При мне было несколько раз, как и в тот вечер. До этого может и отпускал, но я не слышала.

— Охранник в тот вечер вернулся. По его словам, хозяин отпускал его, чаще всего, в преддверии ссоры с женой. О том, что вы, Элина Юрьевна, всегда убегаете из дома, после ссоры, Калугин знал. Он ждал в гараже. Когда увидел, как вы выбегаете из дома, поднялся в гостиную. Между ним и хозяином произошла ссора…

— Из-за чего? Он пояснил?

— Да, по словам Калугина, он выполнял для вашего мужа грязные поручение. А платить отказался.

— Какие поручения? — ужаснулась я.

— Избиения, шантаж, убийство.

Как я не упала в обморок, одному Богу известно.

— Элина Юрьевна, воды? Вы побледнели.

— Нет, продолжайте.

— Уверены?

— Да!

— Что ж… Между вашим мужем и Калугиным произошла ссора, в результате которой он толкнул Александра. Он ударился лбом о камин. Найденные следы крови это подтверждают. А далее, заколол его ножом.

— Где взял нож? Он не наш. Я его никогда не видела!

— Принес с собой из гаража. Там ваш муж держал вещи, с которым ездил в охотничий дом, вы о них не знали?

— Нет.

— Я так и подумал, в общем-то. Калугин заколол вашего мужа, спустил тело в гараж, а в это время вы вернулись домой. Принялись звать мужа. Время было около четырех. Вы звали, а потом стали звонить на мобильный супруга. Калугин испугался, — в этом месте я внутренне поморщилась. Алексей никогда не производил впечатления трусливого дурака. — Засунул тело вашего мужа в салон его машины и затих. Вы снова покинули дом, он тоже, на машине вашего мужа. Бросил ее на пристани.

— Но это не все?

— Нет. Сегодня Калугин ездил на следственный эксперимент. В него стреляли. Он сбежал.

— Он жив?

— Вряд ли. Он упал в реку, лед еще не сошел. Ранение, по словам сопровождения было серьезным. Он мертв.

— Вы что-нибудь понимаете? — решилась спросить я.

Парфенов долго молчал.

— Да, — наконец ответил он. — Вы теперь богатая женщина. Но со Смирновым вам стоит повременить. Сестра вашего мужа спит и видит вас в тюрьме. Подумайте над этим.

И ушел.

А я правда подумала.

От того отказалась встретиться с Вадимом в этот вечер, и в два последующих.

Устав от его настойчивости и непонимания, я собрала вещи и уехала к родителям.

9

Меня тянуло домой.

В итоге, я смогла пробыть у родителей не больше трех недель.

От вокзала взяла такси.

— Вы здесь живете? — изумился дядька, разглядывая мой сарафан в цветочек.

— Убираюсь, — ответила, расплатившись ровно по счетчику.

Дом встретил тишиной и прохладой. Я чувствовал себя если не счастливой, то свободной, по меньшей мере.

Пока не вошла в гостиную.

В ней стояли цветы, в высоких пластиковых вазонах. Гвоздики. Красные как кровь. Я застыла на пороге, мгновенно задохнувшись от их горько-сладкого аромата.

В каждом маленький конвертик. Я бросилась к ближнему.

«Сегодня сорок дней, как ты убила мужа, шлюха!»

В истерике я вскрыла все, в каждом было написано одно и тоже.

И в этот момент я поняла, ничего не кончилось.

Все только начинается.

* * *

— Ты можешь приехать?

— И тебе здравствуй…

— Вадим! — закричала я.

— Что случилось?

— Приезжай, пожалуйста!

Его ответа я не слышала. Сползла на пол по стене, не в силах отвести взгляда от цветов.

Вадим приехал спустя несколько часов.

К тому моменту я успела взять себя в руки. Принять душ и переодеться.

— Прости, я не мог раньше. Твой звонок застал меня на важном совещании, — слово «важном» он отметил голосом. Что бы это могло значить? — Что-то случилось?

Вместо ответа я, взяв его за руку, завела в гостиную.

— Что это, черт возьми? — рявкнул Вадим так, что я подпрыгнула.

— Не знаю.

Я рассказала ему все, что было «до», не забыв упомянуть наставления Парфенова.

— Ты поэтому уехала?

— Да! Я так боялась, что о тебе кто-то узнает…

— Элли, Элиночка, — Вадим обхватил мое лицо ладонями и стал хаотично осыпать поцелуями. — Девочка моя, я думал, ты меня бросила! Места себе не находил…

— Вадим, — я пыталась его урезонить. Оттолкнуть.

— Элина, я соскучился, — прозвучало это так, что спорить было бесполезно.

* * *

Из спальни мы спустились часа через четыре. Вадим действительно скучал. Был нежным, но неутомимым любовником. И я, признаться, на это время, забыла обо всех своих проблемах, отдаваясь его губам, рукам и члену.

Мы прошли в кухню, чтобы перекусить, попасть в кухню, минуя гостиную было невозможно. Цветы, как и проблемы, никуда не делись.