Реверс - Кейт Стюарт

— Ага, — кивает он, потом хмурится. — А ты не заедешь?

— Завтра, — медленно отступаю я, не отрывая от него взгляда. — Пойду… возьму кофе.

Я показываю большим пальцем за спину, разворачиваюсь и почти бегом мчусь в комнату отдыха. И внезапно меня накрывает паника — а вдруг я оставила на компьютере открытое окно. Бросив кружку в раковину, я несусь обратно к кабинету и вижу, что папа всё еще стоит у стола Алекса, болтая о чем-то. Но стоит ему заметить, что я возвращаюсь с пустыми руками, как он следует за мной в кабинет.

Черт. Черт. Черт. Черт. Черт

— Так, — раздается у меня за спиной его характерный «отцовский» тон, — Пора рассказать, что происходит.

На мгновение меня накрывает облегчение, когда он садится напротив моего стола, и только потом я обхожу его, чтобы убедиться: да, я всё закрыла.

— Ничего. Просто думаю. У меня есть наводка, но я не уверена, что источник надежный.

Он понимающе кивает.

— Тогда какие правила?

— По версии моего дорогущего образования или по версии папы?

— Папы, — усмехается он. — Более разумный выбор.

— Не публиковать, пока нет железных фактов.

— Вот именно, — улыбается он. — Или?

— Найти источник получше.

— Вот это моя девочка.

Он встает, а я окидываю его взглядом. Ему уже далеко за пятьдесят, но он не выглядит и на сорок пять. Женщины восхищались им всю мою жизнь, особенно учительницы, когда я еще училась в школе. Это было ужасно неловко.

Он бросает взгляд через плечо, уже направляясь к двери.

— Ты точно уверена, что это всё?

— Сколько раз ты был влюблен, пап? — спрашиваю я настолько непринужденно, насколько вообще способна.

— А-а, так вот в чем дело? Из-за парня? — он хмурится. — Ты не говорила, что снова с кем-то встречаешься.

С бывшим из колледжа, Карсоном, я рассталась сразу после выпуска прошлой весной. Карсон уехал работать в Нью-Йорк, прекрасно зная, что я не покину Техас. Он сделал свой выбор и этим выбором была не я. Удивительно, но смириться с этим оказалось легко. А вот свидания после расставания быстро стали казаться обязанностью, поэтому я просто перестала ходить на них и сосредоточилась на газете.

— Ты не ответил на мой вопрос.

Один уголок его губ приподнимается, пока он сжимает антистресс — тот самый, который будто навсегда прирос к его ладони.

— Прежде всего — журналист.

— Всегда. Пап, если серьезно… сколько раз ты был влюблен?

Я внимательно изучаю его лицо, спокойную позу, с которой он отвечает легко, без напряжения.

— Несколько раз.

— То есть… больше одного?

Его ухмылка становится шире.

— Да. «Несколько» обычно и означает больше одного.

— А… ты… — я прикусываю губу. — Среди них… эм…

— Так, — перебивает он, — ты вообще хочешь со мной об этом поговорить? Потому что пока не похоже.

— Может, в другой раз, — я отвечаю ему улыбкой, искренне благодарная за передышку. — После пары бутылок пива. Прости, я сегодня вся в своих мыслях.

Он делает паузу, обходит стол и целует меня в висок.

— Хорошо. Отложим разговор. Но ты же знаешь, для тебя я всегда открытая книга. Просто спроси.

Спроси его, Натали. Иначе это сожрет тебя изнутри.

Я открываю рот и тут же проклинаю собственную трусость, не позволяющую произнести ни слова.

— В другой раз.

— Договорились. Люблю тебя, — тихо говорит он.

— Я тоже тебя люблю, пап, — хрипло отвечаю я, слыша дрожь в своем голосе. Дрожь, которую он не пропускает.

Дерьмо.

Он останавливается в дверях.

— Натали… ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, правда?

Слезы подступают к глазам, пока я смотрю на него. Пусть это и субъективно, но Нейт Батлер — величайший человек из всех, кого я знаю. Никто и близко с ним не стоял и вряд ли когда-нибудь сможет. Дело не только в том, каким он был журналистом и чего добился, дело в том, какой он человек. В его тепле. В эмпатии, которую он несет в себе. В том, как он относится к людям и прежде всего ко мне и к моей матери.

Как Стелла могла уйти от него?

По их письмам ясно: решение уехать из Техаса — уйти от моего отца — было ее. А всего через несколько месяцев после их случайной встречи в Сиэтле она вышла замуж за Рида. Здесь явно скрывается своя история. Большая. Но я не уверена, что способна переварить больше и в то же время всё внутри меня отказывается это отпускать.

Рид был ее выбором?

Или этот выбор дался Стелле легче потому, что Рид — рок-звезда?

Когда эта мысль крутится в голове, образ Стеллы Эмерсон Краун, который я так долго идеализировала, заметно тускнеет.

Мне бы стоило быть благодарной за ее решение. Если бы она поступила иначе, меня бы просто не было.

— Ты поверишь, если я скажу, что сегодня на меня что-то нашло? — во второй раз я лгу отцу, что для меня редкость, зная, что тревога, проступившая у него на лице, вызвана именно этим, ведь я почти никогда не показываю эмоций.

Хотя по выражению его лица ясно, что он ни на секунду мне не верит, он всё же направляется к двери моего кабинета, давая мне пространство и прийти к нему самой, если и когда я буду готова. Так устроены наши отношения. Уже у самого порога он останавливается и в последний раз оглядывается через плечо:

— Дай себе еще немного времени. Если нужно.

Он думает, что я всё еще переживаю расставание с Карсоном.

А я, как ни странно, оплакиваю его разрыв.

— Время лечит все раны, да? — осторожно, почти невзначай поддеваю я.

Между его бровями углубляется складка.

— Да.

— А по твоему опыту… оно правда лечит?

Он на мгновение задумывается, затем усмехается.

— Единственная истина о времени в том, что оно летит. Только вчера ты ныла из-за того, как я заплетаю тебе косы, потому что, — он поднимает пальцы и делает кавычки в воздухе, — «ты хочешь, чтобы они были такими же красивыми, как у Мэйси МакКаллистер».

— Я правда была такой врединой?

— Ты была и остаешься идеальным ребенком. Поэтому ты у нас одна. — Он постукивает по дверному косяку. — Я поехал. Увидимся завтра.

— Спокойной ночи, пап.

Прощаясь, он заходит в свой кабинет, снимает пиджак со спинки кресла и гасит свет. Как только он исчезает в холле, я снова перевожу взгляд на экран на закрепленную папку, в которой спрятано куда больше подробностей личного прошлого моего отца.

Начинается внутренняя борьба, вопросы без ответов кружат в голове, не давая покоя.

Что, черт возьми, произошло между