(не) Случайная для дракона - Алиса Меру

Каэль смотрел на него долго.

— Один день, — сказал он. — И ещё вопрос. Она говорит что не помнит что произошло с Лирой. Что голова путает. Это правда или она притворяется?

Лекарь помолчал.

— Технически такое возможно, герцог. При сильном стрессе.

— Технически, — повторил Каэль.

— Я не могу сказать точно. Но... она не вела себя как человек который притворяется.

— Или очень хорошо притворяется.

— Или это, — согласился лекарь. — Да.

Каэль оттолкнулся от стены.

За двадцать лет командования он научился одной вещи — когда ситуация не складывается в понятную картину, не торопись. Смотри. Собирай. Жди пока само не проявится.

Эвелин за два года сложилась в очень понятную картину. Жестокая, расчётливая, умеющая ударить точно и в нужный момент. Он знал её. Или думал что знал.

А вчера она попросила воды.

И сегодня — травяной отвар без магии.

И смотрела на лекаря с таким выражением — внимательным, профессиональным — которого Каэль за два года не видел на её лице ни разу.

Что-то изменилось, — думал он. — Что-то произошло. И я не знаю что. А то чего я не знаю — меня беспокоит.

— Один день, — повторил он лекарю. — Найди ответ.

Саша

Каэль ушёл сразу после лекаря — молча, ровно, без единого лишнего слова.

Это хуже чем если бы кричал, — поняла я. — Когда молчит и уходит — значит думает. Значит что-то решает без меня. А я не знаю что.

Мира помогла переодеться — что-то более простое, без семи слоёв ткани — и я наконец смогла нормально сесть у окна и подумать.

Думать было о чём.

Лекарь сказал — магический фон изменился. И пока он это говорил у него было такое лицо — как у человека который знает ответ но боится его произносить вслух. Как у Миры вчера когда она говорила про другую душу в теле.

Они догадываются, — поняла я. — Оба. Лекарь догадывается. Мира знает. И Каэль — Каэль смотрит на меня как на задачу у которой не сходится ответ.

Я сидела и смотрела в окно на серый двор и думала о том о чём не хотела думать.

Если правда выйдет — что я не Эвелин, что я вообще другой человек из другого мира — что тогда?

Хороший вопрос, Саша. Давай по порядку.

Лучший сценарий — меня сочтут сумасшедшей. Запрут в комнате, позовут другого лекаря, будут лечить от помешательства травяными отварами. Неприятно но переживаемо.

Средний сценарий — меня сочтут опасной. Непредсказуемая магия, чужая душа в теле герцогини. Что с такими делают в средневековом мире — я понятия не имела, но вариантов было немного и все они мне не нравились.

Плохой сценарий — Мира говорила: король знает о таких случаях. Он интересуется.

Вот это было самое нехорошее.

Король который обязал Каэля жениться на Эвелин. Который знает о случаях когда в тело входит другая душа. Который интересуется хаотичной магией — настолько что кто-то вырвал об этом страницу из книги.

Интересуется, — повторила я. — Люди которые интересуются такими вещами — не из любопытства. Из цели.

Я смотрела на свои руки.

Значит правду — не говорить. Никому и никогда. Ни лекарю, ни Мире — хотя она уже догадалась, — ни тем более Каэлю. Плыть по течению. Быть Эвелин. Изучать обстановку. И не попадаться.

Легко сказать.

В дверь постучали — и сразу открыли, не дожидаясь ответа.

Вот это, — подумала я, — уже интересно.

Лира вошла без стука.

Просто открыла дверь и вошла. Как к себе домой. Как человек которому давно уже не нужно разрешения.

Вот так значит, — отметила я. — Запомним.

Она остановилась посреди гостиной. Не подошла к креслу, не поздоровалась. Просто стояла и смотрела на меня — с таким выражением каким смотрят когда пришли за чем-то конкретным и пока прицеливаются.

Красивая. Вблизи ещё заметнее — светлые волосы, несколько прядей у лица, серые глаза. Перевязанная рука чуть на весу. Не демонстративно — слишком тонко для демонстрации. Ровно настолько чтобы взгляд сам цеплялся.

На вызовах бывают люди которые умеют быть именно такими какими их хотят видеть, — подумала я. — Это навык. Иногда — опасный.

— Ну, — сказала она наконец. Один слог. И в этом одном слоге было столько всего — ожидание, давление, что-то острое под мягкостью.

Я смотрела на неё.

Молчала.

Это её чуть задело — я видела по тому как пальцы свободной руки едва заметно сжались.

— Что молчишь, — сказала она. Не вопрос — констатация. — Обычно у тебя слов хватает.

— Садись, — сказала я.

Она чуть наклонила голову. Медленно — как будто проверяла что я имею в виду. Потом подошла к креслу — тому которое я не предлагала — и села. Аккуратно, прямая спина, перевязанная рука на подлокотнике. Смотрела на меня с новым выражением — уже не с тем острым ожиданием. С чем-то внимательнее.

— Ты как себя чувствуешь, — сказала она.

Вот это неожиданно, — подумала я. — Она пришла давить — и вдруг спрашивает как я себя чувствую. Это не забота. Это проверка.

— Нормально, — сказала я.

— Нормально, — повторила она. Чуть растянула это слово. — Ты потеряла сознание. Каэль был в бешенстве. А ты — нормально.

— Да.

Она смотрела на меня. Долго.

— Ты помнишь что произошло, — сказала она наконец. Снова не вопрос — утверждение. Проверяла.

— Расскажи мне, — сказала я.

Что-то изменилось в её лице — быстро, едва заметно. Уголок рта чуть дёрнулся.

— Что?

— Расскажи. Как ты это помнишь.

Лира смотрела на меня секунду. Две. Потом — очень тихо, почти мягко:

— Ты не помнишь.

Не вопрос. Не удивление. Просто — констатация. И в этой констатации было что-то нехорошее. Что-то что мне не понравилось.

— Расскажи, — повторила я.

Она откинулась чуть назад в кресле. Свободная рука легла на подлокотник — расслабленно, спокойно. Что-то в её позе изменилось. Стало свободнее. Как человек который только что понял что разговор пойдёт иначе чем он думал — и это его устраивает.

Плохой знак, — поняла я. — Очень плохой знак.

— Ты пришла ко мне в сад, — начала она медленно. — Была злая. Ты всегда злая когда приходишь ко мне. — Маленькая пауза. — Схватила меня за руку. Сказала что я должна убраться из замка. Что ты устала меня терпеть. — Она опустила взгляд. Ресницы вниз. — Что Каэль никогда меня не выберет. Это ты сказала. А потом рука — и я упала.

Складно. Очень складно. Эмоция в нужном месте, пауза в нужном месте,