Доктор, мое сердце в твоих руках! - Рина Фиори

И только я в глазах семейства — бунтарка. О, ужас! Смею вместо полудырявых платьев из прошлого века надевать просторные джинсы и футболки.

— Ты должна уволиться. Сейчас же, — грозный голос отчима выдергивает меня из мыслей.

— Что? — я ошарашено смотрю на него.

— Ты меня услышала, — отчим непреклонен. — Либо ты увольняешься, либо уходишь из этого дома. Выбирай.

В голове гудит. Уволиться? Уйти? Да как он смеет ставить мне такие условия?!

— Ты не имеешь права… — начинаю я, но отчим перебивает.

— Имею. Я хозяин этого дома. И я решаю, кто здесь будет жить, а кто — нет.

Смотрю на маму, ищу поддержки, но она лишь опускает глаза. Предательница. Я всегда знала, что отчим для нее важнее, чем я.

— Хорошо, — говорю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я ухожу.

Отчим хмурится, видимо, не ожидал, что я так легко сдамся. Ритка, наоборот, торжествует.

— Отлично, — говорит отчим. — Собирай вещи и проваливай.

— Прямо сейчас? — спрашиваю, надеясь, что он передумает.

— Да, прямо сейчас. Я не хочу больше видеть тебя в своем доме.

— На улице ночь… — растерянно развожу руками.

— Ничего не знаю, — отчим непреклонен.

Разворачиваюсь и иду в свою комнату. Собираю вещи, руки дрожат от злости и обиды. Неужели все так закончится? Неужели я останусь на улице?

— Лоя, — слышу тихий голос мамы.

Она стоит в дверях, виновато опустив голову.

— Прости меня, — говорит она. — Я ничего не могу сделать. Ты же знаешь, какой твой отчим.

— Знаю, — отвечаю сухо. — Ты всегда его слушаешь.

— Я люблю тебя, — говорит мама.

— Любишь? — усмехаюсь я. — Если бы любила, то заступилась бы за меня.

Хватаю рюкзак и выхожу из комнаты. Не прощаюсь, не говорю ни слова. Просто ухожу, хлопнув дверью так, что в доме, кажется, звенят стекла.

Иду по улице, не зная, куда податься. Слезы душат, но я стараюсь не плакать. Не хочу, чтобы кто-либо видел меня слабой.

Звоню Вике, своей лучшей подруге.

— Вик, привет, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У меня тут… небольшая проблема.

— Что случилось? — Вика встревожена.

— Меня выгнали из дома, — выпаливаю я. — Могу я пожить у тебя пару дней?

Пауза.

— Лоя… ты прости меня, но я же не хозяйка дома, сама понимаешь. А твой отчим уже позвонил моему отцу и наговорил гадостей про тебя…

— Все ясно, Вик, ничего, — стараясь не расплакаться, вешаю трубку.

И что мне теперь делать? Куда податься?

Глава 8

Утреннее солнце нахально лезет в глаза сквозь щели жалюзи в ординаторской.

После ночи на лавочке и диване в комнате отдыха для персонала, я чувствую себя выжатым лимоном. Или, скорее, помятой газетой, которую достали из мусорки.

Спасибо хоть доброй тете Клаве, санитарке, приютила, а то я так и куковала бы на лавочке.

Быстро умываюсь, переодеваюсь в форму и бегу за кофе.

Чуть позже, прислонившись к стойке медсестер, потягиваю обжигающий напиток из пластикового стаканчика.

Медсестры косятся на меня с любопытством, но вопросов не задают. Видимо, догадываются, что что-то случилось.

— Лоя, ты чего такая кислая? — спрашивает Света, одна довольно бойкая медсестра. Она полна энергии и оптимизма, прямо как рекламный ролик зубной пасты.

— Ночка выдалась… богатой на события, — уклончиво отвечаю.

— Богатой? В смысле, тебе повстречался принц на белом коне? — подмигивает Света.

— Скорее, злой отчим на метле, — бурчу, отпивая еще глоток кофе.

Света хмурит брови, явно желая узнать подробности, но тут раздается звонок. Она хватает трубку и, переключившись в режим «милая медсестра», начинает что-то щебетать вежливо.

Вздыхаю и решаю, что пора за работу. Завтрак съеден, кофе выпит, пора и честь знать. Иду к кабинету Соколовского.

Сажусь за свой стол, который расположен в углу кабинета, и включаю компьютер. Начинаю разбирать результаты ЭКГ. В кабинете тишина, только слышно тихое шуршание бумаги и щелчки клавиш.

Внезапно дверь открывается, и в кабинет входит босс.

— Доброе утро, — говорит вполне бодро и вежливо.

— Доброе утро, — отвечаю хмуро мужчине.

— Ну что, как настроение? — игриво интересуется начальник.

Хорошо ему заигрывать со мной, ведь за это ничего не будет.

А мне из-за его выходки с ЭКГ теперь себе надо жилье искать.

— Глеб Владиславович, — отвечаю, собрав все смелость в кулак. — Я пришла сюда для того, чтобы работать. Работать, — подчеркиваю как можно более жестко. — На этом все, — скорее прячу взгляд, пока мужчина не заметил неладное.

Хотя я и так знаю, что дальше будет. Соколовский сейчас разозлится, ведь я ему нагрубила.

А потом…

Но Глеб Владиславович не говорит ни слова. Разворачивается и скрывается за ширмой. Судя по звукам, наполняет чайник водой, ставит ее кипятиться.

Дверь кабинета неожиданно распахивается и с грохотом ударяется о стену. Я вздрагиваю и роняю ручку, которая с тихим стуком катится по паркету.

— Ой… — тянет моя «любимая» сводная сестрица. — Вот ты где!

Вероятно, уверена, что я в кабинете одна, ведь рабочий день Соколовского начнется только через сорок минут.

— Рита, что ты здесь делаешь? — спрашиваю, стараясь сохранить хоть каплю спокойствия. Внутри все кипит. Чего она опять хочет?

— Пришла посмотреть, как ты тут «работаешь», — ядовито отвечает гадина. Ее губы растягиваются в гадкой усмешке. — Полуголая, небось, перед врачом скачешь?

Кровь приливает к лицу. Ну, конечно, как же без ее фирменных обвинений?

— Ритка, ты совсем с ума сошла? — шиплю на нее, густо краснея. Я чувствую, как мои щеки горят, и представляю, что сейчас Соколовский подумает обо мне.

Ведь босс все слышит, и это ужас как неловко. Хочется сквозь землю провалиться.

— Уйди отсюда, — прошу, наивно надеясь, что у сводной появится совесть.

Ага, сейчас! Совесть у нее появляется только тогда, когда надо что-нибудь выпросить. Или выбить. Или отобрать.

— Не уйду, пока не увижу, что тут происходит! — упирается она, скрестив руки на груди. Глаза сверкают недобрым огнем.

— Да что тут может происходить? Я просто… готовила документы, — мямлю, чувствуя себя виноватой, хотя ни в чем не провинилась.

— А что это за документы? Покажи! — Рита делает шаг ко мне.

— Не твое дело, — отрезаю, стараясь говорить как можно тверже.

— Ах, не мое? Ну, тогда я сама посмотрю!

Она пытается выхватить бумаги из моих рук, и мы начинаем бороться. Я отталкиваю ее, но она хватает меня за халат. Пуговица отрывается и летит в угол.

— Вот видишь! — торжествующе восклицает Рита. — Я же говорила!

Я в отчаянии прикрываю грудь рукой. Господи, да