Когда тает лед - Ханна Грейс

Она раздражается все сильнее, но я терпеливо жду, когда моя фурия угомонится. Стейси смотрит на меня, развалившегося на кровати, и мне кажется, что она сейчас сдастся, но нет. Наконец до нее доходит, где расческа.

Подлетев ко мне, она упирает руки в бока и сдвигает вбок бедра.

– Прекрати пялиться на мою грудь и покажи руки.

– Привет, детка. Приятно услышать твой голос.

– Я знаю, что ты прячешь ее от меня и нарочно пятнадцать минут следил, как я веду поиски, – ворчит Стейс, изо всех сил стараясь подавить улыбку. Веселье борется в ней с раздражением, она знает, что я ее перехитрил. – Я тебя ненавижу.

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, потому что я тебя игнорирую.

Анастасия подходит ближе – так близко, что мне удается схватить ее и повалить на себя.

– Расческа под подушкой, правда? – спрашивает она.

Я щекочу ей бока, пока она не начинает извиваться, визжать и смеяться. Наконец-то я ее вернул.

– Какой ты приставучий!

Она такая теплая и мягкая. Щеки горят, на губах расслабленная улыбка. Я убираю волосы с ее лица и целую в кончик носа.

Анастасия вздыхает и осторожно трогает пластырь на моей щеке.

– Не нужно меня защищать, – шепчет она.

Эта девушка такая дерзкая и упрямая, но иногда поражает своей ранимостью.

– Знаю, что не нужно, но ты заслуживаешь того, чтобы тебя защищать. Каждая моя ссадина, синяк, каждая вспышка гнева или раздражения стоят того. Я буду защищать тебя из последних сил, потому что ты заслуживаешь защитника, и никто не подходит для этой работы лучше меня.

Ее глаза наполняются слезами, но она смаргивает их и переводит дыхание.

– Поцелуй меня.

Меня не нужно просить дважды, и когда наши губы встречаются, кажется, что все не так уж плохо. Между нами появилось что-то новое, более глубокое и настоящее. Не представляю, что она чувствует, зная, что близкий человек предает ее доверие.

– Обещаю, что завтра все расскажу, хорошо?

– Хорошо.

* * *

Открыв глаза, я вижу, что она уже проснулась. Интересно, давно она так лежит, погруженная в раздумья?

Я помню о своем обещании рассказать ей все. Ее голова покоится на моей груди, ноги она переплела с моими. Даже не представляю, что когда-нибудь снова буду просыпаться один.

– О чем задумалась?

– О насадке для душа в твоей ванной.

– С чего бы это? – Я вскидываю брови.

– Большой напор. Моя любимая.

До меня наконец доходит, о чем она говорит. Я слезаю с кровати и стаскиваю Анастасию. С громким смехом шлепаю ее по попе, и она хихикает. Ночью она так и не удосужилась одеться, поэтому я сразу веду ее в душ, под теплые струи воды. Сняв боксеры, присоединяюсь к ней.

– Нога, – говорю я, похлопывая себя ниже груди.

Прислонившись к стене, Стейси смотрит на меня с озорной улыбкой и без усилий поднимает ногу. Я снимаю со стены душевую насадку и включаю воду, убедившись, что напор самый сильный.

– Готова?

Она кивает, прикусывая нижнюю губу, и проводит руками по моей груди. Я направляю струю между ее бедер, замирая от предвкушения, а она закатывает глаза.

Анастасия стонет, впиваясь пальцами в мою кожу. Много времени ей не требуется при таком напоре воды. Ее спина выгибается, она крепче вцепляется в меня, и я знаю, что моя крошка готова, поэтому убираю душ и смотрю, как меняется ее лицо по мере того, как угасает наслаждение.

После того невольного стона Стейси ничего не говорит, а я отодвигаю лейку душа на этот раз чуть дальше и описываю ею небольшие круги.

– Нейтан…

– Да, детка?

Она царапает меня ногтями пониже пупка, отчего по моему позвоночнику пробегает дрожь. Стейси запрокидывает голову, пытаясь найти губами мой рот. Я хватаю ее за шею свободной рукой и прикусываю ее нижнюю губу. Она опять почти готова, ее нога дрожит на моей груди.

– Пожалуйста, дай мне кончить, – отчаянно шепчет.

– Нет. – Я снова убираю душ.

– Ты меня мучаешь, – хнычет она, когда я опять направляю на нее струю воды.

Наконец, устав от предвкушения, опускаю ее ногу на пол.

– Нейт, пожалуйста, трахни меня, – стонет Стейси.

– А я думал, ты больше любишь душ…

Она обхватывает меня за шею, становясь на цыпочки.

– Мне ничего так не нравится, как ты. Тебя я люблю больше.

Я выключаю воду, укутываю Стейси в полотенце и заношу в комнату. Как только опускаю ее на кровать, она перекатывается на живот и поднимает задницу, прижавшись щекой к постели и повернув голову ко мне. Чем я заслужил такое везение?

– Я была готова через десять секунд кончить в душе, Хокинс. Одна, – пыхтит она, нетерпеливо вертя задницей.

Я медленно подбираюсь к ней и тяну время, игнорируя нетерпеливые жесты, побуждающие двигаться быстрее.

– Такая милая киска, Анастасия, – нахваливаю я, проводя членом между ее губ и чувствуя, как по ее спине бегут мурашки.

– Тогда не тяни время.

Я выпрямляюсь, и она вздыхает.

– Пожалуйста.

– Ты такая нетерпеливая, – укоряю в шутку, крепко обхватывая ее бедра и входя в нее. Она такая влажная, что у меня вырывается вздох.

Стейси так сильно сжимает член, что у меня закатываются глаза, а потом начинает поднимать пухлую попку к моим бедрам, издавая хриплые стоны.

– Вот черт, ты само совершенство, – со стоном говорю я, запрокидывая голову.

Я сажусь на пятки и прижимаю ее к себе, чтобы она погрузилась еще глубже.

– Ты слишком большой.

– Ничего, ты справляешься.

Я уже на грани. Шлепки ее кожи по мне сводят с ума лишь чуть меньше, чем стоны, с какими она произносит мое имя, и то, как она играет с сиськами. Я просовываю руку между ее бедер и потираю набухший клитор, а другой рукой запрокидываю ее голову.

– Ты кончишь для меня?

– Ах-х-х…

– Чья ты девочка?

Она смотрит мне в глаза, и у меня перехватывает дыхание.

– Твоя.

– Правильно, детка, – с гордостью воркую я. – Я почти…

Должно быть, Стейси воспринимает это как вызов, потому что ее движения становятся беспорядочными, она бьется все сильнее. Все ее тело дрожит, она хватает меня за волосы и сильно дергает. Затем напрягается всем телом и практически кричит:

– Нейтан, о боже…

И это все, что мне нужно, чтобы сорваться. Я взрываюсь внутри нее, и мой вспотевший лоб падает на ее плечо.

Не хочется ее отпускать, но нужно. Хотя кончать в нее невероятно приятно,