Когда тает лед - Ханна Грейс

– Мы не слышали, что он сказал, – вмешивается Генри, – но она ответила, что если у него такие проблемы с твоим катанием, то пусть ищет новую партнершу. Это было как раз перед тем, как он получил травму.

В этом году Брейди относится ко мне гораздо добрее, но я считала, что это из жалости за все испытания, через которые мы прошли. Она по-прежнему пугает до чертиков, но я заметила, что она не так скора на расправу со мной, как раньше. Мне и в голову не приходило, что это она не хочет давать Аарону лишний повод.

– Значит, он трепался до самого Хеллоуина. Потом две недели не отходит от меня. Дальше я помирилась с Нейтом и переехала сюда. Уже Рождество на носу, так о чем ты умалчиваешь?

Генри со вздохом потирает челюсть.

– Тим, парень из нашей команды, был на баскетбольном матче «Титанов» и сидел позади Аарона. Тот пришел с двумя парнями, и Тим не уверен, что они учатся в Мейпл-Хиллс.

– Все друзья Аарона учатся в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса, здесь он ни с кем дружбы не заводил, – объясняю я. – Он должен был учиться там с ними, но его приняли здесь. Вот так мы и встали в пару – два парника, прежних партнеров которых не пригласили в Мейпл-Хиллс.

– Наверное, это они, не знаю. Но Тим слышал, что он говорил о тебе. Сказал, что Райан тебя бросил, потому что ты западаешь на хоккеистов.

– Оригинально, – хмурюсь я. – Что еще?

Генри бросает взгляд на Нейтана, ища указаний. Краем глаза я вижу, что тот кивает. Генри ерзает на кровати, а у меня болят ладони от того, что в них впились ногти.

– Тим слышал, как Аарон сказал, что твои родители на мели, поэтому ты вешаешься на парней, которых берут в профессионалы. Назвал потаскушкой, сказал, что ты всегда была такой и теперь цепляешься к Нейту.

Не плакать.

– Хорошо. Еще что-то?

Генри кивает, и у меня колотится сердце.

– Он сказал, что ты заарканишь Нейта, залетев от него. Что тебе не хватает таланта в фигурном катании, и у тебя появится предлог закончить, не признаваясь в том, что ты плохо катаешься. Сказал, что Брейди, похоже, в свое время поступила точно так же.

Слова застревают у меня в горле. Вряд ли это обида, в глаза Аарон говорил мне и похуже. Это стыд. Столько людей, друзья Нейта, которые его уважают, выслушивали, какая я меркантильная и что хочу заарканить его.

– Мы еще не добрались до вчерашней ночи?

– Прошлой ночью он сказал, что пришел за тобой, чтобы забрать домой. Я возразил, что ты никуда не пойдешь, и он ответил: «Так ты тоже ее трахаешь?» Я рявкнул ему убираться, но он продолжил нести всякую чушь.

Генри снова бросает взгляд на Нейта; ему явно неловко.

– Не останавливайся, – подталкиваю я.

Нейт берет меня за руку и нежно гладит отметины от ногтей на ладони.

– Он сказал, что ты используешь нас, чтобы жить тут, как поступала и с ним. Что Нейт заблуждается, если думает, что на самом деле тебе нравится, потому что ты притворяешься. Потом он сказал… Черт!

Генри проводит рукой по лицу, уставившись на постель.

– Прости, Стейси. Прости, что мне приходится это повторять… Он сказал, что тебя никто не сможет полюбить, потому что тебя даже родители не любили. А те, что купили тебя, хотят только пополнять коллекцию наград на витрине.

У Нейта вырывается ругательство.

– И тогда я ему врезал, – заканчивает Генри.

– Нейтан, мне больно, – шепчу я, глядя, как у меня порозовели пальцы от того, как крепко он стискивает мою руку. – Спасибо, что сказал, Генри.

Я стараюсь говорить ровным тоном.

– И спасибо, что вступился за меня. Простите, что у вас из-за меня скандал.

У Генри смущенный вид, и мне тоже неловко.

– Лола сказала, что мне нельзя говорить, любите вы друг друга или нет, но я тебя люблю, Анастасия. Я был серьезен, когда говорил, что хочу, чтобы ты жила здесь. Неважно, вместе вы или нет. Если Нейтан тебе надоест, можешь спать в моей комнате. Я снова достану надувной матрас.

Из меня рвется громкое, драматическое рыдание, но я стараюсь его подавить и киваю.

– Я тоже тебя люблю, Генри.

Прихватив пустую тарелку из-под хлопьев, Генри выходит. Как только дверь за ним закрывается, Нейтан притягивает меня к себе и прислоняет мою голову к своей груди, а я крепко обнимаю его.

– Поплачь. Ты в безопасности. Я с тобой.

Я позволяю себе расклеиться и дать волю эмоциям, которые подавляла.

Нейтан обнимает меня, пока я не наплачусь, и терпеливо ждет, а когда я замолкаю, наконец начинает говорить:

– Я знаю, что ты меня не используешь. Знаю, что не пытаешься заарканить. Мне очень нравится с тобой жить. И ребятам тоже, все хотят, чтобы ты осталась. Я знаю, что нравлюсь тебе. – Усмехнувшись и целуя меня в лоб, он добавляет: – Хотя ты ненавидишь это признавать.

– Да, правда ненавижу.

– Не знаю, насколько тебя волнует мое мнение, но я считаю, что ты невероятно талантливая фигуристка. Я верю, что ты достигнешь своих целей. Я бы не заставлял свое тело, неподатливое, как древесный ствол, принимать долбаные позы йоги, если бы не считал, что твой талант достоин этого.

– Нейт…

– Я еще не закончил. Анастасия, ты хороший человек. Прости, что не говорю тебе об этом каждый день. Ты заставляешь меня чувствовать, что я нужен, что меня слушают и всякое такое, для чего я даже не могу найти слов. Заставляешь чувствовать, что меня ценят за то, что я – это я, а не за то, что я капитан или еще что-нибудь в этом роде.

– Я ценю тебя.

– Я давно такого не чувствовал. С тех пор, как была жива мама. Я люблю ребят, но это не то же самое. Не знаю, как это описать… Как будто в твоей жизни есть место, которое ты держишь только для меня. Которым я не должен делиться и в котором ты ничего от меня не ожидаешь. Знаешь, как это удивительно? Насколько мне повезло, что я знаю тебя? Ты заставляешь меня хотеть стать лучше.

– О…

– Ты умная, целеустремленная и достойна любви, Анастасия. Достойна как никто. Ты окружена людьми, которые любят тебя. Мы все на твоей стороне, а Аарон – нет, потому и пытается обидеть тебя. Прости, что тебе пришлось все это выслушать.

– Спасибо, что все это говоришь. Ты тоже заставляешь чувствовать, что меня ценят.

– Это правда,