После развода. Бывшая любимая жена - Анна Томченко

бы не было развода, я бы не прошляпил торги от правительства и Гаранину пришлось бы очень, очень трудно. Но дело спорилось очень быстро и поэтому успев в “последний вагон запрыгнуть”, уже из Польши я отправил Родиона на эти самые торги. С ним присутствовало несколько финдиректоров и плюсом старый знакомый из генпрокуратуры. Поэтому щелчок Гаранин по носу получил знатный, когда выиграв в торгах все-таки объект получил Родион. Но вернувшись в Россию после ада с матерью, в котором я находился на протяжении больше, чем месяца, я понял, что оставлять это так нельзя. Укрепил все слепые зоны, закрыл Устинью с семьёй в загородном доме. Как мне потом сказал генпрокурор, место я выбрал самое что ни наесть замечательное в плане безопасности для семьи. И мне это так понравилось, что потом я просто купил этот дом и земли.

Когда все было утрясено, когда Назар с Софией вернулись в Россию уже на руках держа маленького Кирюху— я понял, что Гаранин в принципе должен получить по заслугам.

У него было две страсти — гольф и охота. Вот на охоту я его и позвал. Только мы оказались в заповеднике — моя охрана оцепила периметр. А я ещё всю ночь, постреливая в воздух, гонял Гаранина по всем оврагам и буеракам. Только под утро найдя его замученного возле ручья, я тихо произнёс, присаживаясь на корточки.

— Надеюсь, ты понимаешь, за что тебя сейчас гоняли, как зайца? А также понимаешь, что стреляю я просто превосходно и, что в тебя не попал, говорит лишь только о моём великодушии?

— Да ты, больной! — Хрипел Гаранин, пытаясь уползти от меня.

Я наступил ему на щиколотку.

— Я заметил, у тебя жена молодая и дочурка маленькая. Если ты решил играть во взрослые игры— всегда убирай подальше самое ценное. А то кто его знает, вдруг у твоего партнёра по рингу нрав дерьмовый?!

Обратно его на базу я гнал так же. А после все-таки самолично встретился с его молодой супругой, которой не сказала ни слова. Я просто на протяжении всего обеда молча сидел и смотрел пристально ей в глаза. Она все поняла.

В семье все было суматошно.

В семье все было нестабильно. Мама после больницы, после операции едва ходила. Были вообще большие сомнения в том, что она встанет и сможет как-либо вести активную жизнь.

Устинья готовилась к родам.

Родион бедный носился туда-сюда.

Отец мой едва дыша, смотрел на мать.

Родители Устиньи, которые не понимали, что делать, почему их выдернули из привычного мира и как вообще теперь жить.

Ну и Назар с Софией— им так знатно прилетело, что когда они вернулись в Россию, разговоров о разводе практически не было. Я понимал Назара. Я понимал Софу, потому что все внимание было сосредоточено исключительно на Кирюхе. И да, когда все-таки София заикнулась про развод, я молча сделал то, что обещал. Но как-то так вышло, что в последний момент ситуация стала все сильнее угасать и поэтому до суда они не добрались. Но при этом при всем, из-за того, что Кирилл отнимал львиную часть времени— Назару пришлось пересматривать все свои планы и он в итоге вышел ко мне на удалёнку финаналитиком. Мне настолько понравилось, что у меня сын занимается этим вопросом, что в дальнейшем я планировал его оставить на должности финансиста, потому что раньше он делал заключение договоров и менеджерскую всю вот эту работу— явно ему не шло. Вот именно как финансист Назар был незаменимым

И даже в какой-то момент, когда я понимал, глядя на Устинью, что её тревожит неразрешённая ситуация со старшим сыном— я все-таки поговорил с Назаром.

— Почему ты мне не сказал?

— О чем? — Хрипло спросил сын.

— Обо всем. О бизнесе. О том, что ты пытаешься открыть свою компанию. О том, что тебе нужны инвесторы и все в этом духе. Зачем надо было подставляться так с семьёй?

Назар отвернулся от меня.

— Посмотри на меня. — Произнёс я сдавленно и нервно. — Назар, посмотри на меня.

Но Назар не хотел смотреть.

— То есть тебе было проще продать машину Софии, жить абы как, но зато все самому.

— Потому что я старший. — Сквозь зубы зло выдохнул Назар. — Потому что я старший. Я надежда, опора и все в этом духе. Понимаешь? И чтобы ходить просить у тебя помощи? Нет уж, увольте. Я не Родион.

— А что ты против Родиона имеешь?

Назар вскинул подбородок.

— Я не могу поступать как Родион. Не могу бегать, занимать деньги и все в этом духе. Я старший. Я гордость. А в итоге…

— А в итоге ты такой дурак. — Вздохнув, подошёл и обнял сына за плечи. — Я могу быть очень гордым за своего сына бессеребренника. А ещё я могу быть очень гордым за сына, который находится на своём месте, в нужное время и в нужном направлении. Зачем тебе какой-то бизнес, когда ты финансист от Бога. Забей. Забей на торговлю. Не твоё это. А вот то, что ты натворил у меня в отделе за все это время пока был на удалёнке— вот это магия! И вот этим я горжусь. Вот у меня сын как может. Не надо пытаться схватить все звезды с небосвода. Достаточно того, что ты одну свою звезду поймал.

И вроде бы после этого Назар успокоился. Стал более лояльным и мне даже показалось, что у него исчезло вот это вот состояние стресса.

Устинья гладила меня по плечу, качала головой. А я глядя на неё, понимал насколько она великодушно. Она ни разу после моего возвращения с матерью, не сказала: “ я от тебя ухожу. Мы с тобой никогда не будем”. Нет.

Я поехал с ней на роды. Мы вернулись домой. Я зацеловывал Мишку так, как будто бы это был первый ребёнок в моей жизни.

И вот в этом состоянии своей принадлежности женщине, я понимал — Бог милосерден.

И моя жена милосердна, потому что позволила находиться рядом. Потому что позволила дышать с ней одним воздухом. Потому что позволила каждый божий день, просыпаясь, рассматривать своего младшего сына.

Я не знал, как аукнется мне эта история дальше, но я понимал, что если бы не её милосердие, то у меня бы ничего не было. Я бы сломался. Я почти точно уверен, что меня бы подкосило ещё на моменте, когда я полетел с матерью в больницу. Если бы не великодушие моей жены— меня бы переломало, перемололо и я бы к сожалению