Дикая роза - Альберто Альварес

— Я знаю, что у нее будет ребенок от вас. И вы тоже знаете об этом.

«Проговорилась все-таки! А обещала молчать!» — подумал про себя Роблес.

— У вас нет другого выхода, как только жениться на Кандиде, — продолжал Рикардо.

— Но нет такого закона, который мог бы заставить…

— Вас заставит не закон. Вас заставлю я. Лиценциат подумал.

— Прости, Рикардо, но это дело мое и Кандиды… И потом, ты что-то быстро забыл то зло, которое тебе причинили сестры. Они сделали все, чтобы выжить твою жену из дома. А ты сострадаешь одной из них?

— Вы еще более циничны, чем я думал.

— Я тоже не думал, что ты так наивен. Они посмотрели друг на друга как враги.

Томаса очнулась и с трудом поднялась и побрела по улице, не сознавая куда и зачем идет.

Она не замечала пролетавших мимо нее машин, и одна из них чудом не сбила ее. Сколько времени она пролежала в кустах и что перед этим произошло, она не могла бы рассказать.

Она смутно узнавала какие-то, похоже, известные ей улицы. Некое странное, доселе неведомое ей чувство, толкало ее направо или налево за угол, как будто она шла к неосознаваемой, но необходимой ей цели, к чужому, но зачем-то нужному ей дому…

Ребятишкам, созванным Палильо на поиски Томасы, пропадавшей уже четвертый день, и в голову не могло бы прийти искать ее в этих местах. Они напрасно прочесывали районы, как близкие к их новому жилью, так и хорошо знакомые пустыри, прилегавшие к разрушенному «затерянному городу».

Напрасен был и приход Розы к той даме, для которой Томаса стирала белье в последний раз. Единственное, что удалось узнать от служанки, это то, что Томаса была около восьми вечера и что ее предупреждали об опасности поздних прогулок. Больше добавить она ничего не могла.

— Тут и днем-то убить могут, а уж в темноте… — горько сказала Роза и ушла ни с чем…

А Томаса, бредя по одним Провидением определяемому маршруту и двигаясь подобно сомнамбуле, вышла к богатому дому, окруженному решеткой, за которой служанка садовыми ножницами подстригала кусты.

Томаса тяжело оперлась о решетку. Ее тошнило. Служанка заметила, что пожилой женщине плохо, и подбежала к ней. Видя, что одной ей не справиться, служанка позвала на помощь. Первой откликнулась хозяйка дома. Она подбежала к несчастной и при первом взгляде на нее ахнула:

— Боже! Это же Томаса… Эдувигес! — позвала она, и кормилица, тяжело переваливаясь, пересекла газон и, наклонившись над лежащей на земле плохо одетой женщиной, убедилась, что хозяйка права: это несомненно была Томаса, только постаревшая, совершенно разбитая и почему-то вся в синяках.

Томасу перенесли в дом. Она не узнавала ни Паулетту, ни кормилицу.

— По-моему, она потеряла рассудок, — сокрушенно предположила Эдувигес.

— Или память, — сказала Паулетта. — С ней явно что-то стряслось… Томаса, это я, Паулетта, мать Розы. Где она? Где Роза?

Но Томаса смотрела нее отсутствующим взором и не произносила ни слова.

— Судьба продолжает играть с тобой, дочка, — сказала Эдувигес, ласково погладив руку Паулетты.

Паулетта распорядилась немедленно вызвать врача.

Лиценциат Роблес сомневался, что сможет спокойно поговорить с Кандидой в доме Линаресов. Она была в состоянии, когда разговор мог пойти на повышенных тонах и привлек бы к себе внимание кого-либо из домашних. Это не входило в его планы. Он пригласил Кандиду в ресторан. Это тоже было не лучшее место, если учесть ее самочувствие, но выбора не было.

За десертом он спросил, зачем она рассказала брату о своей беременности. Она начала оправдываться, говоря, что она в растерянности, что советоваться с Дульсиной не может, что Рохелио относится к ней как к чужой, а тут подвернулся Рикардо, ну и…

— И ты сказала ему, чтобы он потребовал от меня жениться на тебе?

— Как? Разве он говорил с тобой?!

— Не просто говорил, а угрожал. Кандида смотрела в сторону.

— Вообще-то говоря, жениться на мне с твоей стороны было бы самым естественным.

— Но я не собираюсь на тебе жениться! Кандида перевела глаза на него.

— Как?! Значит, ты все время обманывал меня?

— Просто я не рожден для семейной жизни.

— Но у меня будет ребенок от тебя!

Федерико медленно и непреклонно проговорил, что, как бы ему ни угрожали, он ни на ком не собирается жениться. И пусть Кандида говорит потише: на них уже смотрят.

— Пусть смотрят! — Кандида уже не управляла собой. Роблес решил использовать последний шанс:

— А почему ты с такой категоричностью заявляешь, что у тебя будет ребенок? Это ведь совсем не обязательно…

Но Кандида, поняв, что ей внушают мысль об аборте, пришла в страшный гнев. Хотя внешне она стала даже спокойнее.

Со всей решительностью она отвергла этот выход, который считала аморальным, и сказала, чтобы Роблес не рассчитывал, что она не совершит этот смертный грех: она будет рожать, она хочет иметь ребенка!

— В таком случае разговор закончен, — сказал Федерико и позвал официанта, чтобы рассчитаться.

Официант подошел не сразу. Кандида еще успела сказать ему несколько фраз с интонацией, которой он у нее еще не слышал.

— Клянусь памятью моей матери, что ты мне заплатишь за все зло, которое причинил мне.

И, не дожидаясь его, пошла к выходу.

— Рикардо мне угрожает, Кандида мне угрожает. Не хватает еще, чтобы мне угрожала Дульсина, — криво усмехнулся лиценциат ей вслед.

— А, это ты… Каким это ветром тебя сюда занесло, — довольно мрачно приветствовала Рикардо Сорайда, с удивлением увидев его в зале своей таверны.

— Хочу повидать Розу, — Ответил он.

Сорайда сообщила ему, что Роза не работает в таверне с того самого момента, как Рикардо объявился здесь в прошлый раз.

— Долго она у тебя работала?

— Совсем недолго. Но знал бы ты, насколько меньше народу стало здесь бывать после ее ухода! Красивая у тебя жена, многие на нее заглядывались.

— Представляю, как она тут кокетничала со всеми…

— Роза-то? Да она близко никого не подпускала!.. Нашел кокетку…

— Да ведь в таких местах, как это, кокетничать — обязанность официанток.

— У Розы такой обязанности не было. Если кто здесь и ставил на место наглецов, так это она.

— Ладно, — сказал Рикардо. — Поищу ее в другом месте.

— Помириться хочешь? — предположила Сорайда.

— Нет. Вручить уведомление о разводе, — ответил он. Сидевший рядом за столиком спиной к ним Эрнесто с