Погубленная добродетелью - Кора Рейли

Я помотала головой. Сейчас не время и не место для ссоры. Я знала мальчиков, принципиально противоречивших отцам, но Леонасу нужно понимать границы. Ему уже восемнадцать, сыну следовало научиться принимать решения отца.

Я повернулась и направилась к боковой двери церкви, а затем, очутившись в узком коридоре, проскользнула к особой комнате ожидания.

По пути я столкнулась с Софией: она как раз вышла из комнаты, где была Анна.

София – одна из лучших подруг Анны, поэтому и помогала невесте подготовиться. Меня охватило беспокойство, когда я разглядела выражение ее лица. Она быстро вернула себе бесстрастный вид, заметив меня, и улыбнулась.

– София, – приветливо сказала я с ответной улыбкой. – В чем дело? Анна плохо себя чувствует?

– Нет, – выпалила София. – Она в полном порядке. Просто немножко волнуется за Сантино. И чувствует себя виноватой.

Конечно, речь шла именно о Сантино. Я ощущала странные импульсы между ним и Анной еще с тех пор, как они вернулись в Чикаго.

Анна была молчаливой, что вызывало еще больше подозрений. Между ними что-то явно произошло, но они оба знали: лучше не показывать этого. Я не рассказала Данте о своих опасениях. Он бы допросил Сантино и, возможно, сделал бы выводы, которые стоили бы последнему жизни.

Честно говоря, я иногда сомневалась в принятом решении поручить Сантино охранять Анну. Он выполнял свой долг, причем хорошо, но я прекрасно понимала, что мне не сообщали всех деталей.

Матери всегда горько осознавать, когда родная дочь что-то скрывает от нее.

Поведение Анны заставило меня усомниться в себе и в наших отношениях. Я всегда думала, что у нас очень тесная связь. Вероятно, я остро реагировала на любые события в ее жизни, и сегодняшний день не стал исключением: ведь моя старшая дочь сегодня станет женой Клиффорда.

– Сантино выполнил свой долг, – сказала я Софии.

Та кивнула, хотя мои слова наверняка не произвели никакого эффекта. Я надеялась, что Анна поделилась с подругой всем, что ее беспокоило.

– Я сейчас пойду к Анне, а тебя уже муж ищет.

София быстро улыбнулась, подняла подол зеленого платья подружки невесты и ускорила шаг.

Я направилась к двери в конце коридора и постучала.

Анне потребовалась почти минута, чтобы ответить:

– Войдите!

Я переступила порог, и сердце забилось быстрее, когда я увидела Анну в свадебном платье. Она была невероятно красива. Но затем взгляд остановился на ее лице, и вся радость исчезла.

Анна улыбалась, но мне не хотелось видеть у дочери улыбку, полную боли, да еще и в день свадьбы.

Анна выдавливала из себя счастье.

– Ты прекрасна, – проговорила я, закрывая дверь, чтобы мы могли побеседовать по душам.

– Спасибо. Платье чудесное.

– Потрясающее.

Я расстроилась, когда Анна решила не заниматься дизайном ни своего наряда, ни платьев подружек невесты. У нее был настоящий талант, что сделало бы торжество уникальным.

Я подошла к Анне и положила руку ей на плечо.

– Ты хочешь поговорить? Ты нервничаешь?

Анна ослепительно улыбалась.

– Нет. И… пожалуйста, не надо нам разговаривать, не заставляй меня, мама. Уже слишком поздно.

Я рассмеялась. Я не тешила себя старомодной фантазией, что у Анны не было интимного опыта за границей. Я даже надеялась, что он был, ведь Клиффорд не вел себя как монах.

– Знаю. Но я совсем другое имела в виду. Возможно, ты хочешь посекретничать.

Анна казалась бесстрастной. В тот момент дочь напомнила мне Данте. Она могла быть вспыльчивой и упрямой, как я, но когда дело касалось чего-то важного, становилась холодной, как Данте.

Однако вскоре выражение ее лица смягчилось. Но Анна не должна утешать меня.

– Все замечательно, мам. Сегодня я выполню свой долг, как всегда делал каждый член семьи.

Мы воспитали Анну и Леонаса с сильным чувством личной ответственности.

Анна выросла достойной дочерью дона, решив заставить нас гордиться ей. Леонас же ярче проявлял протест и часто боролся против правил. У Беа оставалось больше свободы.

Иногда я задавалась вопросом, стоило ли нам дать ту же свободу Леонасу и Анне.

Но долг – краеугольная часть нашего существования…

– Больше всего я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Когда ты согласилась выйти замуж за папу, ты не думала, что сможешь стать счастливой.

Я покачала головой:

– Не используйте мою историю на своей жизни. – Я сделала паузу. – Меня не тянуло эмоционально ни к кому другому. Огромная разница, правда?

Анна с любопытством посмотрела на меня.

– Меня тоже. У меня нет чувств ни к кому. Уверена, что мы с Клиффордом найдем взаимопонимание, чтобы упрочить наш брак.

– Говоришь как настоящая жена политика.

– Я практиковалась.

Я кивнула, но после слов дочери мне стало еще грустнее. Анна была пылкой женщиной. Я не уверена, что брачные ограничения, на которые она уже согласилась, действительно ее устроят.

– Я встретила Софию в коридоре. Она сказала, что ты чувствуешь себя виноватой из-за Сантино.

– Ничего не могу поделать, но я справлюсь, мам, – спокойно заявила Анна.

Я вздохнула.

– Я всегда буду на твоей стороне, Анна. В любой ситуации. Полагаю, ты считаешь, что не можешь поделиться со мной некоторыми проблемами, но ничто из сказанного тобой не заставит меня любить тебя меньше. С того момента как я родила тебя, моя любовь к тебе была безоговорочной. Так будет всегда.

– Мам. Мне сейчас нельзя плакать. – Она легонько обняла меня. – Я буду в порядке. Но спасибо. – Затем выпрямилась. – И я тоже тебя люблю.

Я сглотнула, желая добавить что-то еще, но Анна была права. Я не должна заставлять ее плакать.

Раздался стук.

– Входите, – сдержанно проронила Анна.

Данте приоткрыл дверь. Взволнованно посмотрел на нас с Анной, стоящих близко друг к другу. Слезы в моих глазах, вероятно, тоже не остались незамеченными.

– Церемония вот-вот начнется. Как вы? – Глаза Данте искали мои, пытаясь обнаружить молчаливый ответ на свой вопрос.

Я отступила от Анны. Данте смог рассмотреть свадебное платье дочери во всей красе и шагнул вперед. Для тех, кто его не знал, все выглядело бы так, будто его не тронуло изумительное зрелище, но его взгляд рассказал мне иную историю.

Анна – великолепная невеста. Она была такой, какой я ее себе представляла. Не хватало только чувства влюбленности в глазах дочери. Мне всегда хотелось, чтобы она была с любимым человеком, но в нашем мире это практически невозможно.

– Все хорошо, – заверила Анна с очаровательной улыбкой маленькой девочки, которая была у нее заготовлена только для Данте.

– Ты выглядишь сногсшибательно.

– Тебе пора, иначе свадьба никогда не начнется, – сказала Анна мне и лукаво прищурилась.

– Мне бы хотелось напоследок поговорить с твоей