Погубленная добродетелью - Кора Рейли

Голова затуманилась. Когда мы оказались в особняке, я увидела Леонаса. Он сразу же направился к нам. В кобуре у него было два пистолета.

– Беа в библиотеке с Рикардо и Рокко. В нашем квартале пока тихо. – Леонас обнял меня и осмотрел с головы до ног, как и папа некоторое время назад. – Я хотел поехать, но папа велел мне охранять Беатрис вместе с ЭрДжеем и Рикардо.

Я кивнула, обнимая его.

– Как Сантино? – Глаза брата впились в мои.

У меня пересохло в горле. То, что я хотела сказать, нельзя говорить в присутствии мамы.

Леонас слегка похлопал меня по плечу.

– Я отведу Анну в ее комнату, мам. Можешь проверить Беа, она напугана.

Мама замешкалась, но я вновь обняла Леонаса, забирая у нее право выбора. Он потащил меня наверх, мои ноги были слишком тяжелыми, и я с трудом поднималась по ступеням.

Когда мы очутились в спальне и Леонас прикрыл дверь, я увидела себя в косметическом зеркале. Мое лицо было покрыто брызгами крови. Я точно не знала, принадлежали ли они Клиффорду или Сантино.

Однако кровь, пропитавшая мою белую блузку… точно принадлежала Сантино.

– Туалет! – прохрипела я.

Леонас поволок меня в ванную комнату и придержал за волосы, пока меня рвало.

Когда мне полегчало, брат спустил воду в унитазе.

– Я впервые помогаю тебе в этом. Обычно на твоем месте – Рокко, которого выворачивает наизнанку после слишком большого количества алкоголя и дури.

Я слабо улыбнулась, попросила его намочить полотенце и промокнула лицо. Но не встала. Леонас опустился напротив меня, прислонившись к ванне.

– Анна, что случилось?

Я начала рассказывать, и мой голос сорвался, когда я дошла до той части, где Сантино безжизненно лежал на каталке.

Леонас потянулся ко мне, и я прильнула к брату, позволяя ему обнять меня.

– Сантино сильный и упрямый ублюдок. Он не умрет.

Я вздрогнула.

– Он рисковал жизнью ради меня.

– Такова его работа, Анна. Не чувствуй себя виноватой. Если хочешь, вини себя за то, что заставила беднягу влюбиться в тебя, хотя ты собралась выйти замуж за другого.

Я нахмурилась:

– Удар ниже пояса.

Леонас ухмыльнулся.

– Лучше злость, чем слезы, сестренка. Направь гнев в нужное русло.

– Думаешь, мне лучше не выходить замуж за Клиффорда?

– По-моему, Синдикату не стоит вмешиваться в политику, да и тебе тоже. Но я единственный в семье, кто думает именно так. Не буду указывать тебе, что делать, но прими окончательное решение, прежде чем увидишься с Сантино. Не мучай его и отпусти. Дай ему свободу.

Я тяжело сглотнула. Мне следовало отпустить Сантино гораздо раньше. Я знала, что часть Сантино всегда надеялась, что я выберу его, и, возможно, я воспользовалась этим, но оказалась слишком слаба, чтобы распрощаться с ним навсегда.

Леонас прав. Я не могла продолжать удерживать его. Сантино нужно жить для себя. Он не мог продолжать защищать меня и ждать чуда. Ему нужно найти кого-то, кто заслуживал бы его больше, чем я. Я чрезмерно долго вела себя как эгоистка.

Если он выживет, я наконец подарю ему свободу, даже если это окончательно разобьет мне сердце.

Глава 28

Анна

Я вытерла глаза и решительно кивнула. Собралась и поехала в больницу вместе с мамой и Леонасом. Я верила, что Сантино справится. Он сильный. Ничто не способно убить его.

Мама взяла меня за руку и сжала.

– Сантино сделал то, что должен. Я всегда буду благодарна ему. – Мама говорила так, будто все уже было кончено.

Чем ближе мы подъезжали к больнице, тем сильнее страх овладевал мной. Я сглотнула, слезы выступили на глазах.

Леонас забеспокоился.

– Он будет в порядке, Анна.

Когда мы прибыли в больницу, нас провели в зону ожидания, где находились родные и близкие тяжелых пациентов. Энцо сидел на одном из неудобных голубых пластиковых стульев, уперев руки в бедра и низко опустив голову. Рядом была девушка, которая, как я предполагала, являлась младшей сестрой Сантино – Фредерикой.

Она обхватила себя руками и уставилась на дверь, ведущую в операционную. Я неуверенно топталась у входа. Мама направилась прямо к Энцо и села с другой стороны, а затем положила руку ему на плечо. Он посмотрел на нее затуманенными глазами. Я вздохнула и подошла к ним, а после опустилась на свободный стул и взглянула на Фредерику.

Девушка была одета как послушница: белая вуаль и черное платье. Похоже, вскоре она должна была принять обет и стать настоящей монахиней. Я никогда не встречала ее, но, судя по историям, которыми Сантино время от времени делился, у нас с ней было что-то общее.

Она лишь мельком покосилась на меня, ее глаза оставались пустыми и смотрели сквозь меня. Я импульсивно взяла ее за руку и сжала. Было странно утешать почти монахиню, но я напомнила себе, что она такой же человек, как и я. В другой руке она держала крест.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

Наконец она повернулась ко мне:

– За что?

– Сантино здесь из-за меня: ведь он хотел защитить меня.

– Сантино живет ради своей работы, ради тебя! – Она почти прокричала последнее слово, и мое сердце сжалось.

Что я наделала?

Дверь распахнулась, к нам вышел врач. Энцо сразу же вскочил и бросился к хирургу.

Мы последовали его примеру, но держались на расстоянии.

– Он стабилен. Нам пришлось удалить селезенку. У пациента было внутреннее кровотечение. Не волнуйтесь, его жизни ничего не угрожает.

Я вздохнула с облегчением. Мама одарила меня обнадеживающей улыбкой.

Энцо и Фредерика исчезли за дверью, ведущей в палаты. Мне хотелось пойти с ними, находиться рядом, когда Сантино очнется, но никто не знал о нашей связи, за исключением, возможно, Фредерики, если только я правильно расценила ее загадочные слова.

Возможно, благодаря ее статусу Сантино поделился с младшей сестрой нашей историей, хотя ему ни капли не нравилось желание девушки стать монахиней.

Я не знала, что делать. Мама тихо разговаривала с врачом, вероятно, желая убедиться, что Сантино получит самое лучшее лечение. Синдикат позаботится о нем.

Мне хотелось увидеть Сантино! Неужели я уйду, не навестив его?

Но у меня не было выбора. Когда мама закончила беседовать с врачом, она вернулась ко мне. Приобняла за плечо.

– Он поправится.

Я оцепенело кивнула. Не могла объяснить плохое предчувствие, которое у меня возникло.

– Давай поедем домой.

Я замешкалась. Мама нахмурила брови.

– Мы сейчас ничего не можем сделать для него и его семьи. Но родные Сантино рядом. Ему нужны близкие, вот