Дуэль с Лордом Вампиров - Элис Кова

– Если они прислушаются к твоим словам, – мягко возражаю я. – Но и тогда маловероятно, что они смогут отыскать человека, который согласится помогать. То, что я на вашей стороне, – удачное стечение обстоятельств. Повезло, что ты не убил меня, а я в конечном счете не покончила с собой. Но маловероятно, что все так же сложится у другого повелителя.

Да и судя по недавним словам Рувана, будущие повелители, вероятнее всего, будут слеплены совсем из другого теста.

– В ночь кровавой луны мы видели воротники охотников, – бормочет Кэллос. – Один даже воспользовался им у меня на глазах.

Я киваю.

– Жителей Охотничьей деревни учат, что лучше умереть, чем позволить вампиру взять у них кровь. Удивительно, что вам вообще удалось хоть немного пополнить запасы.

По мере того как я говорю, в голову все настойчивей закрадывается мысль о нереальности происходящего. Подумать только, я здесь и стремлюсь помочь Рувану. А еще сильнее мне хочется… Я разминаю пальцами шею, вспоминая, как он обнимал меня и прижимал к себе, наполняя тело жаром. И как возрастало жгучее желание внутри, когда он ласкал меня и вонзал в кожу клыки.

Под взглядом Рувана я быстро опускаю руку. Эти мысли ярче разжигают пламя, которое и так постоянно горит между нами. Я ощущаю, как растет притяжение. И жаждущая удовлетворения потребность, в противном случае грозящая свести меня с ума.

– Итак, если наши попытки ни к чему не приведут… если мы все же не добьемся успеха… – Я заставляю себя сосредоточиться. Возможно, позже еще наступит время для удовольствий. – Я хочу, чтобы эти сведения уничтожили. Иначе следующий повелитель вампиров воспользуется ими, чтобы погубить все, что мне дорого. Я не смогу вынести груз такой ответственности.

Кэллос вздыхает, а затем, как ни странно, соглашается.

– Договорились.

– Правда?

– Даю слово. Прости, но тебе придется довольствоваться этим. Нельзя быть связанной кровной клятвой сразу с двоими, – усмехается он. – И я бы не осмелился давать клятву тому, кто уже связан узами крови с другим.

При одном лишь упоминании о другой клятве Руван делает полшага в мою сторону, окутывая меня защитной аурой. Ему противна сама мысль о том, что Кэллос может быть хоть чем-то со мной связан, и от этого в груди поднимается тепло, угрожая окрасить щеки жарким румянцем.

Всю жизнь меня охраняли и защищали, однако защита Рувана ощущается совсем иначе. Она мне даже нравится. Вероятно, потому что я выбрала ее сама и в любой момент смогу от нее отказаться. Тогда как в роли девы-кузнеца Охотничьей деревни мне никто и никогда не предоставлял права выбора.

– Я тебе верю, – ободряюще улыбаюсь Кэллосу.

– Ценю твое доверие. – Он опускает подбородок. – И отвечаю тебе тем же.

– О чем ты?

Он переводит взгляд с меня на Рувана и обратно.

– Ты сможешь наилучшим образом позаботиться о нашем повелителе, – поясняет он с застенчивой улыбкой. И пока я прихожу в себя и пытаюсь найтись с ответом, Кэллос склоняет голову и направляется к выходу.

Руван берет меня за руку, и я поворачиваюсь к нему.

– Ты прав, они знают, – шепчу я.

– Ну и пусть знают, – пожимает он плечами. – В этом темном мире бесконечной ночи мы имеем право на сладкие запретные мечты.

И вновь я потрясенно замолкаю. Пользуясь моментом, Руван подается вперед и подхватывает меня на руки. Я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть.

– Куда ты меня несешь? – немного игриво интересуюсь, хоть и прекрасно знаю ответ. В свою спальню. И впервые я не возражаю.

– Я попросту тебя похищаю. – Улыбка Рувана таит в себе обещание запретных мечтаний, о которых он упоминал. Подобные улыбки дарили мужчины деревенским женщинам прежде, чем они вместе растворялись в ночи. И на меня она оказывает возбуждающее действие. Начинает кружиться голова, по телу от пальцев ног до кончиков ушей разливается жар. – Я ведь повелитель вампиров.

– Ах да, я же охотник и должна сражаться.

На мгновение мелькает мысль, что я все же смогла присвоить себе это звание. Лгать Рувану я не способна, а значит, в какой-то мере и впрямь превратилась в охотника. И это открытие волнует так же сильно, как и его прикосновения.

– Я только «за». Мне нравятся твои клыки.

– Осторожнее, или узнаешь, как я умею кусаться.

Подавшись вперед, я прикусываю мышцу на его шее – достаточно сильно, чтобы оставить на коже след.

Руван издает низкое рычание и бросается вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Однако все же не успевает добраться до своих покоев.

Двадцать шесть

С того момента, как Руван опускает меня на пол, чтобы открыть первую дверь, а я открываю вторую, мы движемся, словно единое целое. Слова нам не нужны. Тела, прижимаясь друг к другу, повторяют движения губ. Только что мы находились в главном зале, а в следующий момент я прижимаюсь спиной к двери в его спальню. Руван притягивает меня ближе, отрывает от пола, и я обхватываю ногами его талию.

Теперь я ощущаю его целиком: каждый дюйм великолепных мышц, каждый полученный в борьбе шрам, каждую прядь шелковистых волос. И стремясь поближе изучить его тело, провожу по нему руками.

Руван горячим дыханием обжигает мою шею и скользит губами вверх по подбородку, отчего по спине бегут мурашки, а после с прерывистым вздохом вновь приникает к моим губам – жадно, страстно, заявляя о силе своего желания, которое тут же отзывается во мне.

– Чего ты хочешь? – прикрыв глаза, шепчу ему в губы. Сквозь завесу ресниц я вижу резко очерченную линию челюсти и тени, которые ложатся на его лицо вместе с лунным светом.

– Тебя, – хрипло бормочет он.

– Мою кровь?

– Твое тело.

Все так же прижимая меня к себе, он отходит от двери и миг спустя опускает спиной на кровать. Подо мной прогибается матрас. Как ни странно, он пахнет вовсе не пылью и старостью, а жимолостью и сандаловым деревом. Приятное открытие.

Руван встает в изножье и смотрит на меня сверху вниз. Сейчас, когда лунный свет очерчивает безупречную линию его подбородка и играет в серебристых волосах, повелитель вампиров напоминает бога, который случайно попал в мир смертных. Я же – добровольно сдавшаяся на его милость жертва.

Руван ставит колено на матрас и медленно, словно зверь на охоте, придвигается ко мне; раздвигает коленями мои ноги, и когда наши