В голове только шоколад - Катёна Спарк

– В голове не укладывается, – выдохнула я наконец.

Аня молчала. Ждала.

– Он… он поцеловал меня. А на спине у него… – голос сорвался, пришлось глотнуть воздух, – алые царапины. От ногтей.

Аня молчала, но я чувствовала, как она смотрит – не жалостливо, не осуждающе. Просто слушает.

– Я думала… – я снова всхлипнула и разозлилась на себя за это. – Глупо, да? Думала, что я ему небезразлична. Что та ночь, когда мы говорили до утра, что-то значила. А он просто…

– Но ты ведь не знаешь, откуда они, – тихо сказала Аня.

– А что там знать? – я подняла на неё красные, опухшие глаза. – Я же не вчера родилась. Я знаю, откуда такие царапины появляются.

Аня помолчала, потом протянула руку и убрала прилипшую к моей щеке прядь волос.

– Ты его любишь?

Вопрос упал в тишину, как камень в воду. И круги пошли в разные стороны.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла – и выдохнула:

– Да.

Это признание обожгло горло. Я сама себе боялась это говорить, а тут – выплюнула, и назад уже не забрать.

– Я нашла в нём всё, что искала. Всё, чего у меня никогда не было. И я понятия не имею, за что его полюбила. – я замолчала, подбирая слова. – Наверное, если знаешь причину любви, то это уже не любовь. Это сделка. А у меня… у меня душа. Она просто сошла с ума… И нашла в нём свое отражение. Мне этого было достаточно.

Я замолчала.

Аня смотрела на меня очень серьёзно.

– А ему?

– Что – ему?

– Ему этого достаточно?

Я не знала что ей ответить.

***

Илья

Андрей заходит в комнату и без предупреждения плюхается прямо на мою кровать, пока я переодеваю промокшую от осеннего дождя толстовку на домашнюю футболку.

– Ты видел её лицо?

– Кого?

– Милы, кого. Ты что, слепой?

Я замер. Андрей редко говорил таким холодным тоном.

– Она плакала, – сказал Андрей, глядя в потолок. – Когда выходила с арены. Я видел, но она, наверное думала, что никто не заметит.

Я застыл держа футболку в руках

– Она… плакала? Почему? – неужели это из-за того,что я попытался ее поцеловать? Я был уверен,что после недавних событий такой шаг был вполне логичным. Вопросов у меня к ней больше, чем ответов.

– А я откуда знаю? – Андрей повернул голову. – Может, из-за того, что ты на матч припёрся с любовным боевым раскрасом на спине?

– С каким раскрасом?

Никита, до этого молча листавший ленту в телефоне, поднял голову.

– О, точно, я тоже хотел спросить. У тебя там полосы, чувак. Симпатичный рисунок.

Я дёрнулся, пытаясь разглядеть спину.

– Да не вертись ты, – Андрей вздохнул. – Не поделишься, кто автор сие произведения?

Осознание пришло резко так, будто мне врезали под дых.

– Твою мать..

– Что?

– Это Светка.

– Кто?

– С информатики, которая нас фоткала для сайта. Пару дней назад пристала ко мне, пока я к контрольной по высшмату готовился, дружбу предлагала, обниматься лезла, а когда ей отказал – вцепилась в спину. А я даже забыл…

Так и стою посреди комнаты с заведенной за спину рукой и ощущая пальцами шершавые линии, складываю все произошедшее с Милой в один пазл.

– Она увидела… И подумала… – я схватился за голову. – Господи, она подумала, что я ей изменил.

– Ну, логично, – пожал плечами Никита,–– но, технически, вы же еще не вместе, значит, ты не виноват.

– Заткнись! Ты вообще не помогаешь, – я почти кричал. Мы даже не целовались ни разу! Я просто… я просто хочу быть рядом с ней, а она, наверное, думает, что я…

Я замолчал. Потом рванул к столу и схватил телефон.

– Она тебя заблокировала, – сказал Андрей, даже не глядя.

– Откуда ты…

– Аня сказала.

Я смотрел на экран.

– Мне нужно что-то сделать.

– Извиниться, – сказал Никита. – Обычно с этого начинают.

Я молчал минуту, прокручивая план в голове. Потом схватил бомбер и выбежал в коридор.

– Ты куда?

– В магазин!

***

Выходя из ТЦ, который благо находился в 10 минутах ходьбы, пишу Ане. Она встречает меня в коридоре запыхавшегося от быстрого бега и вероятно сильно взлохмаченного от вечернего ветра. В руках я сжимаю небольшую картонную коробку.

– Это для неё, – выдыхаю я. – Передай, пожалуйста. Я не прошу тебя ничего говорить за меня, просто… пусть возьмёт.

Аня взяла коробку. Внутри лежала портативная рация – не игрушечная, а вполне серьёзная: матовый чёрный пластик, резиновое покрытие, толстая антенна. Такие используют в небольших офисах, на складах или выездных мероприятиях. Диапазон – до пяти километров.

– Серьёзно? – Аня подняла бровь.

– Вторая у меня, – И я достаю из кармана точно такую же. – И вот ещё.

Протягиваю ей маленький пожелтевший квадратик бумаги, аккуратно заламинированный скотчем. На нём неровным детским почерком было выведено:

КУПОН

– Это она мне подарила, – произношу чуть тише. – Много лет назад. Мы тогда на даче всё лето пропадали, строили штабы, играли в разведчиков. У нас были дурацкие пластиковые рации – детские, такие, с мигалками. Они на три метра работали, но мы носились с ними как с писаной торбой. А на день рождения я не знал, что попросить, и она притащила коробку из-под обуви, обклеенную звёздами…

Она усмехнулась, но глаза остались серьёзными.

– Там было десять купонов. «Помощь на контрольной», «Моральная поддержка», «Честный ответ на любой вопрос»… Я все потратил за полгода, кроме одного. Этот я хранил.

Аня посмотрела на купон, потом на меня.

– Ты идиот, – сказала она без злости.

– Знаю.

– Но хороший идиот.

– Передашь?

Аня вздохнула и забрав коробку закрыла дверь.

Мила

Я лежала лицом в подушку и, кажется, задремала – сил не осталось даже плакать.

– Милая…

Анин голос. Я перевернулась.

– Это тебе.

Она поставила рядом со мной коробку. Я смотрела на неё несколько