Тлеющий пепел - Джаггер Коул

Я улыбаюсь прямо Оливеру.

— Моя жена. Ей предоставлены доли, равные моим, а остальное мы корректируем по мере необходимости. Мы все знаем, зачем мы здесь, поэтому я предлагаю сразу перейти к голосованию.

Я злобно смотрю на Оливера, который по-прежнему выглядит таким самодовольным.

У меня сводит челюсть. В моей голове раздается предупредительный звонок.

Он выглядит слишком самодовольным. Но я не зацикливаюсь на этом. Я отодвигаю его в сторону, чтобы сосредоточиться на текущей борьбе.

— Как председатель совета директоров, я и еще четыре члена совета — Кеннет Спирс, Аманда Роу, Джордж Липтон и, конечно, Элла — пришли к выводу, что мы не можем с чистой совестью позволить нашему новому члену, Оливеру Принцу, сидеть за этим столом. Он предан своим личным интересам, а не интересам этой компании. Поэтому мы предлагаем снять его с места. Льюис?

Льюис прочистил горло и встал.

— Да, что ж, голоса будут взвешиваться по проценту акций. Большинством голосов. Есть вопросы до начала заседания?

Я смотрю на Эллу. Она не смотрит на меня. По-прежнему.

Я нахмуриваю брови.

Льюис кивает Оливеру.

— Мистер Принц, что скажете?

— Против, — ворчит он.

Льюис кивает.

— И в соответствии со значительной долей мистера Принца, голосование теперь составляет 42,77 % в пользу того, чтобы не отстранять мистера Принца.

Я закатываю глаза.

— Мистер Спайерс?

— За.

Льюис кивает.

— Миссис Роу?

Аманда бросает взгляд на Принца, которому она когда-то уступила место в совете директоров одной из своих любимых благотворительных организаций. Я ухмыляюсь. Мне это понравится.

— За, — бормочет она. — Ты мудак.

Оливер тонко улыбается ей.

— Мистер Липтон?

Джордж барабанит пальцами по столу, смотрит на меня и кивает.

— За.

Мои губы кривятся.

— Мистер Рэнсом?

— Звучит неожиданно, — проворчал я. — Но за.

Все глаза следят за взглядом Льюиса, когда он поворачивается к Элле.

— Ну что ж. И я полагаю, что с последним «за» предложение принимается...

— Против.

Я напрягаюсь, реальность на секунду сбивается, когда я перевожу взгляд с Льюиса на Эллу.

Что, черт возьми, она только что сказала?

Льюис моргает, прочищая горло.

— Э-э, чтобы было понятно, голос «за» — за то, чтобы убрать мистера Принца с этого стола. Если «против»...

— Мой голос остается в силе, — тонко произносит она.

И наконец, ее глаза переходят на мои — пронзительные, полные злобы и ярости.

Полные ненависти.

— Я против, — шипит она сквозь стиснутые зубы, прямо на меня.

В зале заседаний воцаряется тишина. Я смутно вижу, что Принц ухмыляется, как ублюдок, сидя за столом. Льюис прочищает горло, смотрит на меня, выглядит растерянным, но понимает, что это значит.

— Ну, хорошо, тогда. Голосование за удаление мистера Принца не проходит, большинство в 62,5 % голосует за то, чтобы он остался за этим столом.

Гнев застилает мне глаза. Мой взгляд смертельно сужается, когда я смотрю на нее, мои губы кривятся в оскале, когда она смотрит прямо на меня — вызывающе, самодовольно, с ненавистью.

— Что ж, это был прекрасный прием в этом зале заседаний, — усмехается Принц, вставая со своего стула. — Поскольку, судя по всему, я задержусь здесь до утра, я хотел бы внести на рассмотрение свое собственное предложение.

Я знаю, что он смотрит прямо на меня. Но я просто смотрю прямо на Эллу, мой взгляд пронзает её.

— В свете его неосторожности, когда он позволил мне сидеть за этим столом, и его явно личной мести, в которую вовлечены я и мисс Эшфорд, я предлагаю, чтобы мы сейчас проголосовали за отстранение мистера Рэнсома как от должности председателя, так и полностью от его места за этим столом.

Элла сглатывает, прикусывая губу, когда ее глаза впиваются в мои.

Единственная, кто когда-либо заставлял меня истекать кровью.

Что ты наделала, малыш?

Льюис встает со стула.

— Ах, да, согласно подзаконным актам совета директоров, мы имеем право на один голос в месяц в отношении мест членов совета...

— Тогда мы соберемся через месяц, — жестко говорит Оливер. — Чтобы удалить этого человека из-за стола.

Он поправляет галстук и пиджак, и я чувствую, как его усмешка пронзает меня.

— На этом я желаю всем вам доброго дня.

Он широкими шагами выходит из комнаты, но не раньше, чем на полсекунды задерживается за стулом Эллы. Его рука опускается, он похлопывает ее по плечу и ухмыляется.

Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не перепрыгнуть через стол и не оторвать ему гребаную руку.

Остальные члены правления и команда юристов начинают подниматься в потрясенном молчании. Льюис, кажется, собирается что-то обсудить со мной. Но он видит выражение моего лица и мудро сдерживается. То же самое происходит с Кеннетом, Амандой и Джорджем.

Комната быстро пустеет, и остается только стеклянный ящик, в котором находятся Элла, я и бушующая между нами буря.

ГЛАВА 36

На моем лице застыла маска ненависти и ярости. Но внутри сердце бешено колотится, как будто меня преследуют и охотятся. Чистый адреналин и страх хлещут по венам, как будто я бегу, спасая свою жизнь.

Что, возможно, скоро и произойдет.

Все, что я слышу, — это глухой шум крови в ушах, а кожа покрывается мурашками по мере того, как комната медленно пустеет. Но он не двигается. Он даже не моргает.

Он даже не выглядит разъяренным или готовым взорваться. Но почему-то бесстрастное, холодное, расчетливо стоическое выражение его лица пугает еще больше.

Я знаю, что это значит. Я знаю, что связать свою судьбу с Оливером Принцом — это не что иное, как объявление войны самому Богу войны.

Но пусть будет так.

Ярость захлестывает меня, я скрежещу зубами, вспоминая документы, которые мне показали. Изобличающие, кровавые доказательства, кричащие мне в лицо, что каждый страх, который у меня когда-либо был — каждое сомнение, каждый гложущий вопрос — о том, что произошло в ту ночь, когда она умерла, и я получила шрамы, — все это было правдой.

Моя кожа покрывается мурашками, когда я смотрю на него через стол.

Я не смотрю на мужчину, за которого вышла замуж. Я не смотрю на человека, который обманом втянул меня в это соглашение. Который пленил каждую частичку меня и забрал себе.

На мужчину, с которым я спала сегодня утром.

Желчь подступает к моему горлу. Мои руки хватаются за стол, как будто я могу упасть.

Я смотрю не на этого мужчину.

Я смотрю на гребаное чудовище.

Хладнокровный, расчетливый, жестокий и мстительный дьявол. Я смотрю на монстра, который убил свою первую