(Не)истинные. Фальшивая жена императора - Алекс Найт

— Охотник, — усмехнулась я, вытягивая улов.

И обомлела. Это оказалась записка с последовательностью сигм. Часть из них казалась незнакомой, но при более тщательном изучении я пришла к выводу, что они производные из тех, которым обучал меня отец. Более того, мне стало ясным их предназначение.

Нетерпение пробивало тело нервной дрожью. Я пронеслась в купальню, там отыскала маникюрные ножницы и принялась выцарапывать сигмы на блокирующем браслете. Само собой, приходилось рисовать минималистические символы, ещё и не на внешней грани, да и руки дрожали. Но вскоре мне удалось справиться. Сигмы почти незримо сверкнули. Браслет начал терять свою силу. И я ощутила, как в меня вновь потекла магия стихии.

— Ланцелот! — подхватив котёнка на руки, я чмокнула его в нос и около минуты исполняла победный танец.

Но потом пришли и здравые мысли. Кто же мой доброжелатель? Тетради весь день лежали в покоях, куда вхожи только слуги, потом их нёс Корин, следом было занятие с Жаклис, беседа с Мелиндой и короткий разговор с Матео. А по пути встретилось с десяток придворных. Пожалуй, только безопасник вне подозрений. Но кто решил мне помочь и почему? В последнее время я не особо верю в альтруизм.

День выдался сложным и тяжёлым на новую информацию, потому заснуть не удавалось. Совсем стемнело, когда послышался тихий звук открывающейся смежной двери. Доминик абсолютно бесшумно прошёл к кровати и забрался под одеяло. Я замерла, гадая о том, что будет дальше: извинится он или сразу приступит к делу. Но он просто обнял меня и уткнулся лицом между моих грудей. Вот как он это делает, как гасит мою злость на подлёте?

— Почему не спишь? — тихо спросил он.

— Я не в настроении. Поспи у себя, — сухо попросила я.

— Ви, я тоже очень устал и не хочу разборок. Просто желаю поспать с тобой.

После его слов мои претензии звучали бы истерикой, потому я недовольно засопела. Установилось молчание, показалось, Доминик заснул, но вскоре вдруг вновь спросил:

— Что тебя тревожит? Что мешает тебе заснуть?

А я так устала от вранья…

— Мне страшно, — призналась я и ощутила, как глаза начали наполняться слезами.

— Что тебя пугает?

— Легче перечислить, что меня не пугает, — позорно задохнулась я.

Доминик подтянулся выше, обнял меня за плечи. Нежность момента пробила брешь в истончающейся броне моего самообладания. Я уткнулась в его грудь лицом и тихо заплакала. Он меня не расспрашивал, лишь обнимал и мягко водил пальцами по моим волосам.

— Я хочу, чтобы ты мне доверяла, — только и произнёс он, когда я успокоилась.

Сердце болезненно заныло, но мне стало легче.

* * *

Ответы на мои вопросы не нашлись и в последующие дни. Да и не было времени их искать. Проходили переговоры с Клоуфастом, а меня сделали постоянным участником обсуждений и организатором увеселений. Ночи стабильно проходили с Домиником. Я всё ещё злилась на его поступок и как-то пыталась сократить общение в свете открывшихся подозрений о формировании истинной связи. Но ссоры стабильно заканчивались одинаково страстно и не в пользу моего душевного равновесия. Я злилась ещё больше, и всё повторялось.

Самое ужасное состояло в том, что он был прав: мне действительно нравилось. Нравилось принимать вызовы в переговорах и достигать целей, нравилось сталкиваться с Домиником и проводить с ним ночи. Мне удалось влиться в новую жизнь. Вот только ничто не может длиться вечно. Одним из вечеров я вспомнила о календаре, оптом зачеркнула пронёсшиеся в делах дни и осознала шокирующее: у меня задержка.

/Доминик Грамон/

— Себастьен из дома Кавелье, — я приобнял Виолет за плечи, представляя её моему третьему лучшему и верному другу.

— Для супруги Доминика я просто Себастьен, — он склонил голову и крепко пожал руку девушки.

Она не позволила припасть к ней в поцелуе. Настороженность и любопытство жены были заметны невооружённым взглядом, но она старалась держаться свободно и приветливо улыбалась, рассматривая нового знакомого. Короткие рыжие волосы, алые рога, гибкая жилистая фигура. Яркая внешность и безупречные манеры Себастьена всегда привлекали взоры.

— Тогда и вы обращайтесь ко мне по имени, — благосклонно кивнула она, вот только я ощутил ещё большее напряжение в девушке.

На переговорах она вела себя потрясающе. Послы всех стран теперь опасались её и стали со мной более покладистыми, что не могло не радовать. Но вот в личном общении она замкнулась, старалась избегать меня. Потому я решил устроить неформальный вечер с друзьями в своих покоях, который попросил организовать Виолет. Была и другая причина, Себастьену доступно видеть больше многих.

— Если Доминик разрешит обращаться к вам так, — он весело заглянул в мои глаза.

— С чего мне запрещать? Может, хоть один мой друг придётся по душе моей жене, — я задорно подмигнул Виолет и тут же получил ощутимый тычок острым локтем под рёбра.

— Никто не виноват, что жена у тебя… ведьма, — хмыкнул Леджер.

Он развалился на софе с кубком вина, но пока что выглядел трезвым.

— Прекрати, — поморщился я, глянув в поисках поддержки на Матео.

По такому случаю он избавился от военной формы и облачился в простые рубашку и брюки.

— Сложно отрицать полезность ведьмовских навыков Виолет, — парировал он.

— Вы единственный из друзей Доминика, кому пока разрешено обращаться ко мне по имени, — уколола она, нежно улыбнувшись Себастьену.

— Она с характером, — пояснил я.

— Ещё с каким, — пробурчал под нос Леджер и вдруг резво подскочил с софы. — Виолет, а вы играете в карты?

— Не знаю ни одной игры, — качнула она головой.

— Научу, — он указал ей на накрытый закусками стол. Там же ждала приготовленная по её рецепту пицца. — Вам понравится.

— Сомневаюсь, — пробормотала она, но на её лице расцвела лучезарная улыбка.

Вечер потёк расслабленно. Мы выпили, оценили еду, немного поиграли в карты, но быстро поняли, что будем лишними на поле выяснения отношений этих двоих. Правда, Матео предпочёл наблюдать за игрой, а мы с Себастьеном сели на диван подальше, неспешно потягивая вино.

— Что скажешь? — спросил я у него осторожно, возводя невидимый полог тишины.

— Смотря, что ты хочешь услышать, — тяжело вздохнул Себастьен. — Она сильна. Не уверен, что браслет её ограничивает.

—