(Не)истинные. Фальшивая жена императора - Алекс Найт

— В ней много интересного. Артефакт, например, никогда не видел ничего подобного. Сильнейшая защита, кровная.

— Артефакт?

— Кольцо на безымянном пальце.

— Она не носит на нём кольца, — я совершенно растерялся.

— Значит, оно невидимо.

— И неощутимо, хочешь сказать?

— Говорю же, ничего подобного не видел.

Я недоумённо выдохнул, пытаясь справиться с шоком.

— Он опасен? — спросил, делая большой глоток вина.

— Нет, это защита.

— Интересно, она когда-нибудь перестанет меня удивлять?

— Она удивляет и меня, если тебе станет от этого легче. В магах видно направленность, а она… будто сама стихия, сила земли тянется к ней, протекает сквозь неё, словно считает своей частью. Думаю, оттуда и её связь с мёртвыми. А дар предвидения родовой. Наследный. Он даёт повышенную интуицию. Видишь, как она передёргивает плечами и морщится? Словно пытается смахнуть мой взгляд…

— А интересное что-нибудь скажешь? — с усмешкой отозвался я.

Конечно, обо всём этом можно было сделать выводы из книг, общения с Виолет и просто выстроить логическую цепочку, но кое-что новое всё же прозвучало.

— Тебе не угодить, — коротко хохотнул он. — Про беременность знаешь?

— Что? — я задохнулся на миг, но попытался взять себя в руки.

— Да, я вижу протянувшуюся между вами тремя связь. И вижу другую формирующуюся нить. Истинность, Доминик.

— Ты уверен? — я сделал ещё один глоток вина.

Только по этой причине попросил Себастьена об услуге, понимал, что моя тяга к жене усиливается изо дня в день. Хотя использование дара даётся ему тяжело, потому даже перед переворотом он прибегал к своим способностям лишь в особо важных случаях.

— Да, к сожалению. Знаю, ты…

— Какая теперь разница? — уныло перебил я его.

Пока не знал, как относиться к его словам. Если подумать, он лишь подтвердил мои собственные догадки.

— Ещё есть время, Доминик. Ты можешь прервать общение, отправить её вынашивать ребёнка подальше от дворца. Матео рассказывал, что у вас сложности с доверием.

— Спасибо, Себастьен. Но это моё решение.

— Конечно, Доминик, — чуть склонил он голову, извиняясь.

Мы замолчали, вновь сосредоточив внимание на игре. Леджер с Виолет совсем распалились. На столе выросла горсточка ставок. А ведь я предупреждал жену, что с моим другом нельзя спорить на деньги.

— Нечем поднять ставку? — Леджер победно рассмеялся.

— Не взяла с собой столько денег, — небрежно пожала она плечами.

— Можешь поднять и драгоценностями. Либо обещаниями.

— Хм… решил снять проклятие? — покачала она головой, откладывая карты в сторону. — Ладно, поднимаю ставку.

Она оттянула ворот платья, завела руки за шею и стянула с себя брачное ожерелье. Я даже приподнялся с дивана от возмущения и неожиданности.

— Вот же… — Леджер тихо выругался, бросая карты на стол. — Я пас! Довольна?

— Как замечательно! — пропела Виолет, сгребая кучу выловленных из карманов денег и безделушек.

А я почти привычно злился и боролся с желанием расхохотаться. Леджер оставался верен мне, чем жена и воспользовалась, а заодно щёлкнула его по носу, ведь он собрался нажиться за счёт новичка.

— Пожалуй, с картами всё, — она откинулась на спинку кресла и отпила сок из стакана. — Можно поболтать. Я читала, что демоны как-то распределяются на специальности.

— Это условная классификация, введённая в годрисы, — пояснил Матео. — Все демоны обладают ментальными способностями. Но каждый из нас имеет большее восприятие некоторых эмоций.

— Как интересно! Расскажете о своих? — с наигранным восторгом попросила она, кинув короткий взгляд на Себастьена. — Доминик, так полагаю, ты… — она томно улыбнулась.

— Демон гнева, — перебил я её возможно двусмысленное завершение фразы.

— Так и думала. А ты демон… демон… — она взглянула на Леджера.

— Вожделения, — рыкнул он, пресекая очередное предположение.

— Уже нет, — развела она руками в стороны, и я даже на всякий случай подобрался, готовый оттаскивать от неё друга.

— Это ментальное воздействие, — Леджер посмотрел на неё, словно на недоразвитого ребёнка. — Может, я и проклят, но по-прежнему могу внушить вожделение, вызвать желание и даже довести до экстаза, — заявил хрипло, а Виолет немного покраснела.

— Воодушевление — моя специальность, — Матео толкнул Леджера в плечо, призывая его к порядку.

— Ни за что бы не подумала, — фыркнула она, вперив взгляд в предмет своего главного интереса, Себастьена. — А вы?

— Я не имею специальности, — покачал он головой. — Почти уверен, что вы это чувствуете. Таких, как я, называют всевидящими. Мы чувствуем связи, можем узреть невидимое.

— Чувствую, — кивнула она, теперь посмотрев на меня. С пониманием и злобой. — Поздравляю, месье Кавелье, вы чемпион среди друзей Доминика. Лишились возможности обращаться ко мне по имени всего за два часа.

Себастьен дёрнулся, поджав губы в замешательстве. Напряглись все мы. А Виолет мягко улыбнулась.

— Пойду к себе. Голова разболелась, — она поднялась с кресла и неспешно поплыла в сторону выхода.

Мы остались чисто мужской компанией. Некоторое время неловко попереглядывались, потом решили замять тему. Попили вина, обсудили последние события, о Виолет не говорили. Впрочем, мне не удавалось полностью сосредоточиться на разговоре. Себастьен вывалил на меня шокирующие новости, и теперь я пытался их осмыслить.

Беременность Виолет. Это же чудесно, но явно лишь для меня. А формирование истинной связи вызывало напряжение. Я не знал, что делать дальше. Предложение Себастьена звучало разумно. В первую очередь мне стоило быть императором, думать о стране, избегать создания слабостей, но мысли о расставании с Виолет приносили в душу тягостное ощущение потери.

Стоило друзьям уйти, как я сразу отправился в спальню к жене, чтобы поговорить. Она лежала в кровати, читала книгу, но при моём появлении отложила её и медленно поднялась, позволяя мне оценить соблазнительные формы, скрытые только тонкой тканью ночной сорочки. И ведь скоро всё изменится. Виолет беременна, от этой мысли в душе растекались тепло и нежность к ней. А пока я предавался романтическим думам, Виолет приблизилась ко мне почти вплотную.

— Сволочь ты, Доминик! — прорычала она мне в лицо, и её ладонь с хлёстким звуком налетела на мою щёку.

Кратковременная боль и злость сменились каким-то мучительным восхищением. Себастьен прав, она сама стихия. Необузданная, неуправляемая. Разве возможно от неё отказаться?

— Обожаю тебя, — перехватив за локоть, я привлёк девушку к