Рапунцель в волчьей стае - Любовь Сергеевна Черникова

Я не увидела, но почувствовала, что он усмехается, и кивнула.

— Ты все поняла? — повторил он с нажимом.

— Угу, — пискнула я жалобно, дрожа от страха и холода.

— Тогда спрашивай.

— В-вы м-меня убьете? — задала я главный вопрос.

— Нет.

— Изнасилуете? — пискнула, умирая от ужаса.

Ну а какого хрена он голый по парковке расхаживал в мороз? Маньячелло!

Повисла пауза. Я сидела на коленях со связанными руками в полной темноте, дрожа от животного страха и сжавшись так, что едва не сводило судорогой мышцы.

Наконец незнакомец хмыкнул и вкрадчиво поинтересовался:

— А тебе бы этого хотелось?

Я почувствовала, как он оказался совсем близко. Пропустил прядку моих волос промеж пальцев, провел ее кончиком по моей щеке, шее и ниже — по обнаженному плечу…

А потом мне показалось, что он наклонился и меня понюхал!

Вот сейчас… Сейчас он поимеет меня прямо здесь — на этом грязном ледяном полу, и не факт, что я долго проживу после этого, несмотря на все заверения!

— Н-не т-трогайте м-меня, п-пожалуйста! — выдохнула я еле слышно.

— Жаль… — Разочарованно вздохнул бритый. — Я бы сказал твоему отцу, что ты сама меня соблазнила. Что не устоял, да и не смог бы я тебе сопротивляться. После этого ты бы стала ему не нужна. Может, он и отдал бы тебя мне? Как считаешь?

Перспектива, которую нарисовал этот псих, показалась мне кошмарным сном. По щекам заструились слезы, и тут же горячий язык слизнул одну из них. Я шарахнулась от отвращения и непременно бы ударилась глупой башкой об пол или стену, но похититель меня поймал и прижал к себе.

От него остро пахло мокрой псиной. Наверное, его пес сидел сейчас в салоне и даже, умница такая, не подозревал, что является сообщником преступления!

— Спокойно, Рапунцель! Я должен доставить тебя целой и невредимой.

Доставить? Значит, он только исполнитель? Значит ли это, что он не посмеет причинить мне серьезный вред?

У меня появилась надежда. А заодно желание выяснить, кто инициатор всего этого ужаса.

— К к-кому д-доставить?

Меня трясло от холода, и язык едва ворочался.

Похититель это заметил.

— На-ка глотни для сугреву.

Он что-то сунул мне в руки. На ощупь это напоминало плоскую фляжку.

Да, точно! Фляжка вроде армейской!

Перехватив мои связанные запястья, он поднес ее к моему лицу. Пахнуло крепким алкоголем. Коньяком!

— Не буду!

— Как хочешь.

Фляжку вырвали из моих рук, и я услышала звучный глоток. А в следующий момент похититель скрутил меня и силком влил терпкую жидкость мне прямо в рот. Я отплевывалась и фыркала, но все равно что-то да проглотила. В голове тут же зашумело, и в ногах образовалась слабость. Хорошо, хоть я в этот момент сидела. Но плохо, что на ледяном металлическом полу...

— Прости. Не люблю, когда мне перечат. А ты еще так действуешь... приятно, — непонятно заметил облом.

Происходило что-то странное. Как это я на него действую? Что он имеет в виду? Не нарушит ли обещания не убивать и не насиловать?

— Вы упомянули моего отца. Это… Это он приказал меня доставить?

Я постаралась направить его мысли в нужное мне русло.

— Верно. Видишь, не зря на грудь приняла. Хоть трястись, как заяц перестала и начала соображать. — Похититель рассмеялся. — Твой страх меня так будоражит, мысли дурные появляются. Не выдержу и трахну, а твой папаша меня потом убьет. Так что не дрожи лучше, зайка. Это в твоих же интересах.

Я сглотнула, изо всех сил стараясь последовать его совету, и вычленила главное из сказанного:

— Мой папаша? Кто он?

Кто он такой, мать его — моя бабушка, раз его этот мордоворот опасается?

— Глава клана. Точнее, пока что глава. А там, как пойдет… — Бритый снова усмехнулся.

— Какого еще клана? Мафиозного, что ли?

Похититель рассмеялся.

— Ну почти. Одним словом, твой отец — большая шишка в определенных кругах…

— В Тайном Мире? — перебила его я.

— Так ты уже сама все знаешь? Тем лучше. Тогда у тебя и вопросов быть не должно.

Глава 36

Я почувствовала, как бритый отодвинулся. Уходит?

С одной стороны, я испытала облегчение, но с другой… Мне совершенно не хотелось никуда с ним ехать. И с отцом знакомиться тоже. Не зря мама про него никогда толком не рассказывала, отделываясь общими фразами. Ох, не зря! Похоже, говно — человек, мой папаша.

И тут я подскочила.

Мама! А не мой ли отец стал причиной ее «серьезных» проблем? Не потому ли она меня и отослала подальше, надеясь, что он сюда не дотянется?

Ну а что? Мама у меня айти безопасностью банка заведует, а папаша — глава преступного клана. Все логично! Он вышел на нее и потребовал помочь с ограблением, а она отказалась. Тогда он принялся ее шантажировать. Может, даже обещал что-то постыдное из ее прошлого предать огласке? Может, грозил выложить в сеть интимные фото? Или еще что-нибудь такое сделать, после чего ее с работы выгонят, или, вообще, в тюрьму посадят?

Могло такое быть?

Еще вчера я бы твердо ответила — нет. Но сейчас уже не была столь категорична в суждениях. Все эти недомолвки и поспешность, с которой она меня из Москвы отправила, наводили на определенные мысли. В итоге я еду в фургоне будто из триллера, связанная по рукам и ногам каким-то извращенцем! Да стоит ему отправить моей мамочке хоть одно фото, и она ради меня что угодно сделает!

— Подождите! — крикнула я в закрывающуюся дверь.

На миг показалось, что меня не услышали. Но бритый, силуэт которого был сплошным черным пятном на фоне ослепительного света, все же замер и переспросил:

— Ну?

— Развяжите меня, пожалуйста. Мне холодно! Ноги ужасно замерзли…

— Нет.

— Я в туалет хочу! — прибегла к последнему средству.

— Ссы здесь.

Дверь захлопнулась, и я заорала от отчаянья, но вряд ли бритый особенно переживал по этому поводу. Мы находились где-то в лесу — я увидела деревья через приоткрытую дверь, да к тому же не услышала привычного звукового фона, характерного для города.

И тут я разозлилась. Наверное, так, как не злилась еще никогда в этой жизни.

— Ну ладно! Я все равно не сдамся!

Нужно было как-то сбежать и добраться до Яра.